БЕННИТЪ (оправившись, твердо). Герзуинда, дочь брата, Ассига, который умеръ здѣсь -- въ Аахенѣ, всего лишившись, въ бѣдности -- была взята заложницей, какъ взяли у Ассига и у меня наслѣдіе отцовъ -- по произволу, государь,-- а не по праву. О дочери своей отецъ печалился -- ты самъ отецъ, и это понимаешь -- гораздо больше, чѣмъ о наслѣдьи отнятомъ и чѣмъ о тяжкомъ нарушевьи права -- гораздо больше! Дочь его въ рукахъ мучителей.
КАРЛЪ (внимательно). Герзуинда? Кто это Герзуинда? Я какъ будто слышалъ это имя. Продолжай. Разсказывай все по порядку. Не падай духомъ! Ты говоришь -- вѣрно тебя ль я понялъ? -- что Ассигъ домогался здѣсь, въ Аахенѣ, возстановленія правъ, а также, чтобы дочь ему вернули. Ни правъ, ни дочери возврата онъ не добился. Но право правомъ остается -- все равно, терзаютъ ли его иль нѣтъ. Такъ будемъ говорить о дочери, томящейся въ мученьяхъ -- а то вѣдь помощь можетъ опоздать. Гдѣ она живетъ и кто мученьямъ подвергаетъ дочь Ассигии?
ЭРКАМБАЛЬДЪ (вмѣшиваясь). Два слова, господинъ, предъ тѣмъ, какъ будешь продолжать разспросы: Герзуинда, дочь Ассиги, живетъ въ монастырѣ на Планѣ. И если была бы правда, а не ложь, что мучаютъ ее -- то значитъ, мучители ея -- помилуй Господи! -- благочестивыя монахини. Кто знаетъ сестеръ почтенныхъ, пойметъ, какъ безразсуденъ, какъ безсмысленъ такой навѣтъ. Нѣтъ! Герзуинда -- ее я знаю самъ -- какъ бы сказать?.. дурного нрава, какъ я слышалъ отъ монахинь. Она... Ну то, что называютъ... Ну да, испорченный червивый плодъ... гнилой, червивый.
БЕННИТЪ. Старикъ этотъ сѣдобородый, государь, надъ родомъ моимъ и брата Ассига глумится. Онъ можетъ безнаказанно злословить: онъ твой канцлеръ -- а мы саксонцы!
(Карлъ стоитъ не двигаясь; всѣ остальные въ ужасѣ отъ дерзости Беннита и выражаютъ это знаками)
ЭРКАМБАЛЬДЪ. Не я глумлюсь. Глумятся тутъ, но не изъ устъ моихъ идетъ глумленье. Я жъ не только не злословлю, а многое еще прикрасилъ... Довольно намъ ты уши Герзуиндой прожужжалъ и такъ; а къ королю пробравшись, ты вновь теперь скрежещешь то же имя. Намъ некогда возиться съ Герзуиндой! У насъ достаточно другихъ заботъ! Она въ рукахъ надежныхъ, и воспитанье должное дается ей. Оставь же насъ въ покоѣ!
БЕННИТЪ. Вы это воспитаніемъ зовете!
ЭРКАМБАЛЬДЪ, Да, въ благонравіи ее воспитываютъ -- какъ христіанскій велитъ законъ.
БЕННИТЪ. Я не изъ робости стараюсь сдержать свой гнѣвъ. Но знай: во мнѣ вся кровь вскипѣла. Довольно! О рубцахъ на тѣлѣ говорю я, а не о воспитаньи. О мучительствѣ, а не о благонравьи! Ты видишь, государь, я сдерживаю ярость; ты видишь, бѣшенству я волю не даю. Я кротокъ -- есть на то причина. Я молчу, хоть прибѣжала ко мнѣ племянница съ кровоподтеками на обнаженномъ тѣлѣ. По христіанскому закону истерзали, замучили несчастнаго ребенка!
ЭРКАМБАЛЬДЪ. Долгъ христіанъ -- покорствовать.