Но люди Эраста утомились и не могли исполнять его приказаній такъ быстро, какъ онъ желалъ. Къ тому же, работники при очисткѣ домовъ, какъ и предсказывали крестьяне, кое-чѣмъ хотѣли попользоваться, и раздраженные жители собирались группами и совѣщались, нельзя ли силою отнять захваченное добро. Въ концѣ-концовъ, Эрастъ долженъ былъ придти къ печальному заключенію, что безъ духовной помощи ему не справиться съ народомъ. Чудеса Паоло показались ему сегодня уже менѣе достойными осужденія. Онъ опустился на камень и написалъ записку къ магистру: "Юристы и доктора отказываются и просятъ помощи богословія,-- такъ началъ онъ просьбу къ магистру.-- Не можете ли вы на короткое время придти въ Шёнау, чтобъ и здѣсь водворить хоть немного порядка". Эрастъ послалъ эту записку съ однимъ изъ работниковъ въ монастырь къ Паоло, а самъ принялся за свою неблагодарную работу. Раздраженіе крестьянъ расло. Они окружили телѣгу и объявили, что курфюрстъ прислалъ имъ запасы и что доктора не имѣютъ права ихъ задерживать. Откуда-то вынырнуло нѣсколько парней и мужиковъ, до сихъ поръ скрывавшихся и, вѣроятно, сдѣлавшихъ ночью нападеніе на телѣгу съ запасами. Эрасту пришлось оторвать своихъ людей отъ работы и заставить оберегать телѣгу. Наконецъ, докторамъ это надоѣло. "Отдать этимъ безумнымъ крестьянамъ все привезенное,-- думали они,-- и предоставить ихъ самимъ себѣ". Въ то время, какъ среди самой коммиссіи поднимался горячій споръ, одинъ парень вскочилъ на телѣгу и сорвалъ холщевое покрывало; женщины окружили ее и жадно хватали ящики и мѣшки. Вдругъ у въѣзда въ деревню раздался конскій топотъ. "Полицейскій съ четырьмя верховыми!-- закричалъ работникъ.-- Спасайся, кто можетъ!" Толпа разсѣялась и скрылась за домами. Гартманъ Гартмани, "образованный полицейскій", какъ его обыкновенно называли въ насмѣшку въ гостиницѣ "Оленя", дѣйствительно подъѣхалъ и соскочилъ съ лошади. Гартманѣ былъ видный мужчина, но его высокая фигура немного сгорбилась отъ слишкомъ веселой жизни, и всѣ семь смертныхъ грѣховъ оставили слѣды на его истрепанномъ лицѣ. Работы Гартманъ не любилъ. Вмѣсто того, чтобы заниматься дѣлами, онъ сочинялъ стихи, и часто его протоколы были на половину въ стихахъ. Курфюрстъ давно бы уволилъ его, но при смерти Оттейнриха гейдельбергскій полицейскій оказалъ значительную услугу Фридриху III. Онъ далъ возможность бѣдному герцогу Симмерискому поспѣть во-время въ Гейдельбергъ и утвердиться въ своемъ законномъ наслѣдіи, на которое уже точилъ зубы герцогъ Альбрехтъ Бранденбургскій. Такимъ образомъ, курфюрстъ чувствовалъ себя связаннымъ личными обязательствами, но дурное поведеніе Гартмана подало герцогу Фридриху мысль передать полицію духовенству. Конечно, самъ полицейскій принадлежалъ въ друзьямъ церковнаго управленія, снимавшаго съ него часть тяжелыхъ обязанностей. Таковъ былъ человѣкъ, явившійся въ Шёнаускія горы на поле борьбы Паоло. Первымъ дѣломъ онъ аретестовалъ крестьянина, поджегшаго церковь, на время привязавъ его къ дереву. Потомъ его четыре солдата угрозами и бранью заставили привести въ исполненіе распоряженія, изъ-за которыхъ доктора въ продолженіе сутокъ спорили съ упрямыми бабами. Въ обѣдъ полицейскій началъ производить дознаніе о томъ, какъ попала сюда чума. Сначала бабы упорно молчали, но потомъ одна дѣвушка съ глупымъ лицомъ протолкалась впередъ и разсказала такую исторію: передъ началомъ чумы каждый вечеръ по деревнѣ бѣгала собака съ горящими глазами и обнюхивала дома. Черезъ нѣсколько дней началась чума во всѣхъ домахъ, гдѣ она останавливалась. Собака была никто иной, какъ продавщица зелени съ Крейцгрунда, въ чьей хижинѣ она постоянно исчезала. Въ Крейцгрундѣ чумы почти совсѣмъ не было; тамъ никто не погибъ.
-- Ага, опять попалась, старая вѣдьма!-- сказалъ полицейскій.-- У меня уже лежитъ рядъ обвиненій противъ нея; теперь она не отвертится отъ костра. Не напоминаетъ ли вамъ эта исторія разсказа объ Апполоніѣ Тіанскомъ и бѣшеной собакѣ въ Эфесѣ?-- обратился онъ къ совѣтнику; но тотъ, не желая вмѣшиваться въ эти дѣла, уже вернулся къ своей телегѣ. Полицейскій сѣлъ на лошадь съ двумя солдатами и отправился разыскивать Сивиллу. Дѣвушка, обвинившая старуху, бѣжала рядомъ, показывая дорогу, и смѣясь говорила:
-- Что она колдунья, видно изъ того, что у нея всегда есть масло, а никто не видитъ, какъ она его бьетъ. Вонъ ея домъ. Я дальше не пойду, а то она мнѣ еще что-нибудь сдѣлаетъ.
Хижина продавщицы зелени стояла въ долинѣ при ручьѣ, вертящемъ колеса мельницы Вернера. Двери почернѣвшей отъ старости и копоти лачуги были заперты. Одинъ изъ солдатъ по смотрѣлъ въ щель.
-- Здѣсь пусто. Она вылетѣла въ трубу, услыхавъ наше приближеніе.
-- Спѣшьтесь, надо сдѣлать обыскъ!-- приказалъ полицейскій.
Верховые спрыгнули съ лошадей и выбили дверь въ хижину старухи. При входѣ всѣ невольно перекрестились изъ боязни колдовства исчезнувшей старухи. Это былъ католическій обычай я хорошо, что церковные совѣтники не видали этого, иначе они отказали бы имъ отъ службы. Въ комнатѣ дѣйствительно никого не было, только съ печки сверкали на непрошенныхъ гостей зеленые глаза кошки.
-- Не сама ли это колдунья?-- Вахмистръ направился было къ ней и вскрикнулъ: Іисусъ, Марія и Іосифъ,-- когда кошка однимъ прыжкомъ проскочила мимо него и исчезла въ открытую дверь.
Гартманъ Гартмани, не теряя своего достоинства, приказалъ солдатамъ идти впередъ. Самъ онъ боялся до чего-нибудь дотронуться и только командовалъ.
Вдругъ вахмистръ радостно вскрикнулъ и указалъ на узкую дверку, завѣшенную старымъ платьемъ. Гартманъ толкнулъ въ нее своимъ палашомъ и, когда она подалась немного, приказалъ солдату отворить.