-- Ага! нашъ Клаузъ возвращается къ своей шутовской роли,-- замѣтилъ инспекторъ.
-- Онъ правъ. Только дѣти и дураки говорятъ правду,-- заговорилъ Эрастъ, потирая своею желтою кожаною перчаткой больную руку.-- Проповѣдники обладаютъ слишкомъ малыми силами для того, чтобы охранять общественный порядокъ. Безъ полиціи, все-таки, не обойдутся, только подчинятъ ее господамъ богословамъ. Если полицейскій Гартманъ Гартмани можетъ охранять порядокъ по приказанію Олевіана, то я не вижу, почему бы онъ не могъ сдѣлать этого и безъ его приказаній. Вѣрно только то, что нельзя дольше выносить въ Гейдельбергѣ эту распутную жизнь, уличный шумъ до глубокой ночи, вѣчную стрѣльбу и музыку. Всему этому могъ бы помѣшать полицейскій и безъ помощи проповѣдниковъ, если бы онъ самъ не гонялся за юбками, не воображалъ бы себя великимъ гуманистомъ и не занимался бы риѳмоплетствомъ, вмѣсто того, чтобы исполнять свои обязанности.
-- Да, порядокъ въ Гейдельбергѣ оставляетъ желать многихъ улучшеній, -- подтвердилъ Пробъ,-- и вотъ теперь приходится расплачиваться за прежнія упущенія.
Проповѣдники молчали и сконфуженно смотрѣли передъ собой. Тихій ангелъ пролетѣлъ по комнатѣ,-- успѣли пролетѣть, можетъ быть, даже два ангела, прежде чѣмъ философъ Питопей далъ разговору другое направленіе, сказавши насмѣшливо:
-- Значитъ, мы не увидимъ больше въ "Оленѣ" духовныхъ лицъ, потому что если богословы хотятъ отучить свою, паству отъ сидѣнія въ гостиницахъ, то сами должны показать примѣръ.
-- Пропадаетъ, г. Нейзеръ, вся выгода раннихъ службъ,-- сказалъ, улыбаясь, Ксиландръ.
-- Если предложенія Олевіана будутъ приняты,-- замѣтилъ канцлеръ Пробъ,-- то вы избавлены будете и отъ этой заботы, г. профессоръ. Гостиницы запрутся для насъ, за то будутъ аббатства, гдѣ будутъ собираться холостые бюргеры по вечерамъ подъ наблюденіемъ Олевіана, Урсина и Цанхи. Никому не дастся тамъ ѣсть и пить, раньше чѣмъ не прочтетъ молитвы или поученія... Количество выпиваемыхъ стакановъ будетъ установлено указомъ консисторіи.
Общее выраженіе неудовольствія послѣдовало за этимъ невѣроятнымъ извѣстіемъ. _
-- Господинъ канцлеръ шутитъ, -- сказалъ проповѣдникъ Сутеръ съ изумленнымъ выраженіемъ лица.
-- Э!-- отвѣчалъ Пробъ.-- Развѣ вы не читали женевскіе "ордонансы", предписывающіе, что женевцамъ позволяется ѣсть, что нѣтъ? Не запретилъ развѣ Кальвинъ своимъ женевцамъ сушеные южные плоды? Не запретилъ Онъ развѣ платящимъ низкую подать ѣсть печенье, жареную дичь и птицу? Не установилъ онъ развѣ, что ни одинъ женевецъ не смѣетъ приглашать къ себѣ болѣе десяти человѣкъ гостей? Не приказалъ онъ развѣ, чтобы никто не носилъ бархата, шелка и яркихъ цвѣтовъ, хотя въ самой Женевѣ величайшія красильни и фабрики бархата? Консисторія же обязана заботиться о томъ, чтобы Гансъ не перевязывалъ букета для своей Гретхенъ дорогою лентой или золотымъ шнуркомъ, какъ буквально предписываютъ женевскіе "ордонансы". Такъ почему бы той же консисторіи не обратить своего отеческаго вниманія на количество стакановъ, выпиваемыхъ каждый вечеръ господиномъ проповѣдникомъ Нейзеромъ? Если, томимый жаждой, онъ переступитъ назначенное количество, то на другой день долженъ въ церкви на колѣнахъ просить прощенія у прихожанъ.