-- Не правда ли, вы не сдѣлаете мнѣ ничего дурнаго?
-- Э, развѣ вы не узнали меня, барышня, мельника Вернера, съ Крейцгрунда за Цигельхаузеномъ?
-- Ахъ, это вы отецъ Вернеръ!-- сказала она, зарыдавъ отъ радости.-- Какъ узнали вы, что я лежу здѣсь?
-- Негодяи, преслѣдовавшіе васъ, сказали, что вы здѣсь исчезли, точно сквозь землю провалились; вотъ мы и догадались, гдѣ вы находитесь. Эти негодяи спокойно дали бы вамъ умереть здѣсь.
-- Это Богъ наказалъ меня за грѣхи,-- сказала Клитія.
Въ отверстіи показалась лѣстница, осторожно спускаемая Вернеромъ. По ней спустился старикъ съ горящею сосновою лучиной.
-- Какое ужасное мѣсто -- этотъ старый погребъ!-- ворчалъ баптистъ, осторожно поднимая Лидію. Она, какъ ребенокъ, обвила его шею руками; медленно поднялся старикъ по ступенямъ лѣстницы наверхъ и бережно опустилъ дѣвушку на мягкую траву. Теперь вопросъ былъ въ томъ, какъ донести больную до деревни. Сначала мельникъ думалъ было обратить лѣстницу въ носилки, но она была слишкомъ узка и жестка; а на то, чтобы добыть настоящія носилки, ушло бы слишкомъ много времени и привлекло бы чье-нибудь вниманіе. Между тѣмъ, Лидія умоляла поспѣшить, такъ что старику ничего другаго не оставалось, какъ опять поднять ее на спину и привязать въ себѣ кушакомъ, а сына послать въ деревню за крытою телѣжкой. Лидія, охвативъ руками шею мельника, спокойно лежала на спинѣ добраго человѣка, выбиравшаго уединенныя тропинки лѣсомъ и виноградниками.
"Заблудшая овца, -- думалъ онъ, -- израненная шипами до крови и растерявшая клоки шерсти по терновникамъ... Но когда пастухъ находитъ ее, онъ съ радостью кладетъ ее себѣ на рамена".
И онъ любовался на нѣжныя, бѣлыя ручки, сложенныя подъ его колючимъ подбородкомъ. Пріятная ноша согрѣвала его спину и на его плечѣ лежала нѣжная щечка дѣвушки. Сѣдому старику стало душно. Онъ смотрѣлъ на бѣлыя руки и какой-то злой духъ шепталъ ему:
"-- Такихъ рукъ никогда не было у твоей Марты.