Постелили клеенки, расставили все на них и начали есть, да так, что за скулами затрещало.
Чайки-зоркие, пронырливые-увидели сверху белый хлеб на палубе, поближе к кораблю подлетели и такой гомон подняли, что по всему, морю слышно стало.
Потянуло на сахар и Егорку. Вот ходил он, раскачиваясь, притворяясь, будто погулять вышел, а сам все косился, заметил, сахар плохо лежит-шасть! Лапой в пасть.
Только Егорку и видели…
Никакого спора в это утро и не было бы, если бы, наконец, краснофлотцы, всю ночь работавшие над стенгазетой, не вынесли ее и не развесили на верхней палубе.
Столпились около свежей стенгазеты все, и в первую голову прочли о том, что прошло пять лет, как комсомольцы города Харькова шефствуют над кораблем, что устраивают комсомольцы празднество в честь крейсера и приглашают краснофлотцев к себе на праздник, да.. таких, чтобы по специальности самые ответственные были и чтоб о красном флоте рассказали от начала до конца.
Внизу от имени корабельной комсомольской ячейки было напечатано, что сегодня же нужно выбрать делегатов, пусть поедут самые лучшие в столицу Украины.
Сели краснофлотцы-и завтрак не в завтрак. Думали-думали, и никак пе могли придумать, кто же это из них самый лучший, по специальности ответственный и обо всем флоте и все знает?
Егорка не потерялся и здесь. Почуял озорной, что на него внимания не обращают, да цельную кружку с сахаром и спер.
Тут поднялся один краснофлотец, обвел товарищей глазами и спросил: