Но тут Клюев завёл патефон. Заиграли трубы, забил барабан. Рыбы отскочили подальше, а крабов вместе с их клешнями словно сдуло с командирского стула.
Потом, успокоившись, долго слушала музыку морская публика, вытаращив глаза и испуганно вздрагивая плавниками. А из лодки отчётливо и чисто, так что можно было разобрать каждое слово, доносилась песня:
Шуми, прибой, шуми! Играй, волна привольная!
Пусть море пенится — вперёд, моряк, вперёд!
На морском дне начался подводный концерт краснофлотского творчества.
Сачков и Бачков, плотно поужинав, сидели рядышком на рундуке. По их глазам было видно, что скоро приятели улягутся спать.
— Слышишь? Товарищ штурман скрипку настраивает, — сказал Сачков Бачкову. — Хорошо он играет, только мне вредно музыку слушать: сны будут сниться нервные…
— А после боцман примется «Тараса Бульбу» читать таким басом, что, того гляди, лампочки лопнут, — отозвался Бачков. — Потом пляска будет. На морском дне и то пляшем, беспокойство какое! Лучше бы дали ещё по бачку компота. Мне доктор советовал перед сном есть компот.
— А я и без компота всегда сплю хорошо, — сказал Сачков.
Побеседовали приятели о таких вкусных вещах, позевали, потом подобрали ноги и легли, обнявшись, на рундуке.