Высоко вверху, над «Тигром», луна совершала свой неслышный обход.
Подводники крепко спали. Черноглазый краснофлотец всё фыркал и улыбался во сне, вспоминая проделки Егорки. Мягко светили синие ночные лампы. Под корпусом подводного корабля шелестел песок. На разные голоса тикали разные приборы. «Слухачи» прикладывались ушами к холодному корпусу лодки и чутко слушали. Нет, ничто не беспокоило сна подводного корабля.
Не спали лишь Сачков и Бачков.
— Дожили мы с тобой, товарищ, — прошептал Бачков, — даже медведи над нами смеются!
— А ну вставай! — прошептал Сачков. — Давай напишем товарищу командиру обязательство, что исправимся в короткий срок!
— Зачем писать? — отозвался Бачков. — Бумага — она всё вытерпит. Слушай-ка, что я тебе скажу. Писать ничего не надо, и виду не будем подавать. Забыли мы с тобой подводную пословицу: «Один за всех, все за одного». Так давай начнём жить так, чтобы быть не хуже, а лучше всех.
Бачков протянул руку товарищу, и Сачков её пожал. Друзья и не догадывались о том, как скоро они должны будут сдержать своё слово.
Наутро «Тигр», выбрасывая воду сжатым воздухом из своих цистерн, поднимался к солнцу. Море послушно расступалось перед отважными подводниками. В перископе становилось всё светлей и светлей. Вот мимо пронеслась голубая медуза, отскочила в сторону какая-то рыба.
Перископ пропорол море и вышел на поверхность. Командир зажмурился от лучей солнца. По верхней палубе захлюпала вода. «Тигр» стряхнул её со своего могучего тела и всплыл. Было разрешено открыть люк. Свежий воздух словно выстрелил в лодку. Подводники поспешили наружу.
Клюев вынес Егорку на верхнюю палубу. Чудесно сияло голубое море. Оно дышало вольно и глубоко. С мостика, звеня и булькая, сбегали ручейки. На железной палубе голубели лужи. Высоко-высоко в небе шёл самолёт. Он отражался в луже серебряной пчёлкой.