Егорка не обращал на козла никакого внимания. Он беззаботно ковылял из одного кубрика в другой, и везде его встречали смехом, ласками и гостинцами. Брюхо у медвежонка становилось тугим, как барабан…
Егорка скучал лишь тогда, когда долго не возвращался Клюев, но Между Прочим кормил медвежонка так вкусно, что и тоска-то Егоркина была сладкой от компота и сгущённого молока.
Но однажды случилось такое, от чего Егорке стало так тоскливо, что не помог ни компот, ни сахар.
Поздней ночью медвежонок был разбужен резкими звонками тревоги. Егорка соскочил с койки Клюева и выскочил наружу. Со всех сторон в ночной темноте бежали, одеваясь на ходу, краснофлотцы.
Вот отошла от стенки подводная лодка «Акула», за ней вышел в море «Казбек», Ночь была такая непроглядная, что корабли как отошли от стенки, так и растаяли в темноте, словно потонули в чернилах.
Блеял Иван Кузьмич в темноте, Фордик лаял как-то тоскливо, словно плакал. Егорка взволновался. Вдруг чьи-то руки подняли его. Медвежонок учуял знакомый запах камбуза.
— Егорушка, милый друг, беда стряслась! — зашептал Между Прочим. — Пойдём-ка, брат, в кубрик.
Кок сел на койку Клюева и рассказал Егорке о том, что произошло.
«Тигр» после боевого учения возвращался домой. Море было неспокойно, стоял густой туман. Вдруг с лодки услыхали непрерывный рёв сирены и звон судового колокола. Какой-то корабль терпел бедствие и звал на помощь. Командир повернул лодку и полным ходом пошёл к месту катастрофы.
Скоро из тумана стал вырисовываться терпящий бедствие корабль.