И подняли своё «ура» с перекатами подводники. Народ на тротуарах вздрогнул, командующий улыбнулся, а двое мальчишек сорвались от страху с трубы, как с дерева созревшие груши.
Егорка подпрыгнул на всех четырёх лапах. Были бы у него ещё четыре лапы, он бы и на них подпрыгнул — так он перепугался «ура» с перекатами.
А тут и вторые шеренги подводников грянули «ура», и опять вздрогнул народ, и ещё раз улыбнулся командующий.
И Егорка уже бежал, поджав хвостишко, по безлюдному Приморскому бульвару. Очнулся он только на самой дальней дорожке.
Вдруг кто-то налетел на него и словно щипцами щёлкнул над ухом, и воздух зазвенел от яростного собачьего лая. Егорка увидел перед собой жёлтые кривые клыки пегого пса с обрубленным хвостом.
На захлёбывающийся лай пса со всех углов сада сбегались собаки.
Первой прискакала тощая и высокая собака. Потом прибежали две собачонки породы неизвестной, но характера прескверного.
Они подняли сразу два носа и сразу противно затявкали, однако держались от медвежонка на приличном расстоянии.
Прибежали и другие собаки разной масти и роста, и все они показывали медвежонку свои зубы и тявкали, вызывая его на бой, хоть один на один, но ни одна собака не торопилась узнать, сколько у медвежонка когтей.
Глазки у Егорки стали наливаться кровью, он как будто надулся от гнева, и шерсть у него поднялась дыбом.