—Ты не жульничай!— кричал Берте возмущённый Санька.— То на меня говорили, а то сами нашагивают.
—Кто-то там опять нашагивает,— объяснила Светлана,— должно быть, сейчас снова поругаются.— И, вздохнув, она добавила: — Такая уж игра!
С волнением приближались мы к дому. Оставалось только завернуть за угол и подняться наверх.
Вдруг мы растерянно переглянулись и остановились.
Ни дырявого забора, ни высокого крыльца ещё не было видно, но уже показалась деревянная крыша нашего серого домика, и над ней с весёлым жужжанием крутилась наша роскошная сверкающая вертушка.
—Это мамка сама на крышу лазила!— взвизгнула Светлана и рванула меня вперёд.
Мы вышли на горку.
Оранжевые лучи вечернего солнца озарили крыльцо. И на нём, в красном платье, без платка и в сандалиях на босу ногу, стояла и улыбалась наша Маруся.
—Смейся, смейся!— разрешила ей подбежавшая Светлана.— Мы тебя всё равно уже простили.
Подошёл и я, посмотрел Марусе в лицо.