Алексей был проще. Недаром у Алексея была кличка Соловей. Алексею и сам черт не брат. Раз он задумал, значит, сделал, а что сделал, о том не пожалел. И когда, притесняемый управляющим и полицией, увидел он, что нет ему никакого житья, да и не только ему, но и всем, махнул рукой и сказал:
-- Эх, мама, где наше не пропадало!
Как -- то после встречи сказал ему брат:
-- Слушай, Алеша, а мне что -- то не нравится твоя затея. Главное, все без толку. Игрушки это... Помнишь, как раньше было перед забастовкой, как сходки собирали, агитировали, а потом как ахнули -- весь завод встал. Сколько народа втянули, всех захватили! Это я понимаю, а тут что? Ну, будет нас кучка, а остальные при чем? Остальные ни при чем вовсе.
-- Забастовка! -- присвистнул Алексей. -- А ну ее к черту, эту забастовку. Тоже будоражили, шумели, орали. Думали: забастуем -- всего, как есть, добьемся, а под конец что вы шло?
-- Как что? Выиграли все -- таки...
Алексей зло рассмеялся, плюнул и ответил с сердцем:
-- Выиграли! Подумаешь, выигрыш какой! До забастовки на поденной 40 копеек получали, а после 45. Что же вышло?.. Шуму сколько было, а все -- то навсего ему цена пятак. Да на какой пес мне этот пятак сдался? Если кто без пятака подыхал, тот и от него не разжиреет. Тоже, хорош выигрыш...
-- Да не в этом дело... -- начал было Иван, но Алексей оборвал его:
-- Брось, ты, Ванька, на ясный день тень наводить, брось философию, довольно речи говорить, пора и дело делать.