Повешенного положили на сырую мшистую землю, и Алексей приложил ухо к его груди. Но ничего не разобрал. Мешали слушать всплески теплой реки, шорох листвы да причудливые перекликивания, пересвисты какой -- то неугомонной ночной птицы.
"Нет, -- подумал он, -- конченое дело!" -- И хотел уже встать, как вдруг скорее почувствовал, чем услышат легкий, едва уловимый удар сердца.
-- Стучит! -- сказал он, поднимаясь. -- Клади его выше!
Давай оттягивай руки назад, может быть, он еще выживет!
Через несколько минут лежавший на земле человек вздохнул и застонал. Принесли воды, влили ему в горло, он хлебнул глоток и вздохнул еще глубже.
-- Жив, -- решил Алексей. -- Но кто это, кто? За что его повесили? Может быть, это были вовсе и не рыбаки, может быть, это были жандармы?
Чтобы не привлечь внимания уплывшей лодки, огня не зажигали. Но в это время небо просветлело. Поляна озарилась голубым мерцающим светом, и Алексей увидел одутловатое, крупное лицо лежащего в рваных отрепьях чело -- века.
-- Вероятно, какой-нибудь бродяга, -- решили они. Вскоре человек очнулся. Сначала, увидев возле себя двух незнакомых людей, он перепугался и, очевидно, принимая их за каких -- то других, забормотал:
-- Ей -- богу, ничего не слышал, ей -- богу, спал за кустом!
Но потом, когда ему толком объяснили, что никто его трогать не собирается, он назвался Семеном Федоровым, отправляющимся на заработки в Чусовую.