Проснулся Али-Селям поздно ночью. Руки и ноги его были крепко перетянуты, горло пересохло, но утолить жажду было нечем.
В сущности, Али-Селям ничего не понимал, что произошло и почему.
Выскочив из окошка квартиры Шнеермана почти нагишом, он бросился бежать. К утру, на окраине, один из рабочих, принявший его за сбежавшего арестанта, дал ему рваные штаны, рубаху без рукава и войлочную шляпу, прожженную в нескольких местах. И в этом непривлекательном костюме зашагал Али -- Селям по шпалам, твердо решившись никогда не возвращаться в этот проклятый городишко, доставивший ему столько напастей из -- за найденного ящика.
"О, чтоб он провалился, -- подумал Али-Селям, -- хотя бы за добро какое пострадать. Ну, скажем, водка была бы в ящике или там корзина с пивом, а то бомбы, будь они прокляты!"
Подходя уже к станции Копи, услышал он окрик, увидел, что за ним бежит кто -- то, и кинулся сам наутек, куда глаза глядят. Забежал в лес, заснул под кустом. Слышит, голоса рядом. Лежать бы ему да лежать молча, а тут еще муравей -- тварь негодная, заполз в ноздрю. Ну, ясное дело, -- чихнул человек. Так налетели сразу. "Кто такой? Что делаешь? Что слышал?" А чего там слышать, когда он не слышал ничего, а если и слышал, то все со страха позабыл. Не поверили -- повесили; так и тут неладно, один повесил, другой снял, а теперь вместе, сообща повесить собираются. И что за чудные дела -- зачем же тогда снимать человека было?
Али-Селям поворочал языком -- язык был сух. "Эх, пивца бы парочку!.." -- И, скорбно опустив голову, он с грустью подумал, что никогда ему не придется больше выпить ни одного глотка: ни бархатного, ни столового, ни черного, у которого пена, как от земляничного мыла, -- мелкая, душистая пена.
Эти мысли до того разбередили воображение Али-Селяма, что ему сразу сильно не захотелось быть повешенным. Он огляделся. Дверь была крепко заперта снаружи. В узенькое окошко едва -- едва просовывался краешек месяца да клочок облачного неба.
"Нет, -- подумал Али-Селям, -- не убежишь отсюда!"
И вдруг краешек месяца исчез. В землянке стало совсем темно, но заслонила свет не туча, а тень человека, подобравшаяся к маленькому отверстию окна.
-- Спишь? -- послышался шепот. -- Слушай!..