Такая гулкая непогодливая ночь -- раздолье для подкрадывающегося боевика. Не видно зажатого в руке маузера, не слышно шороха крадущихся шагов...
Человек, сидевший на лавке, не зажигая огня, посмотрел в окно наметанным глазом, различив силуэты знакомых фигур, и открыл им дверь.
Вошли трое -- братья Давыдовы и Штейников.
-- Буря! -- отряхиваясь от дождевых капель, сказал Иван. -- Даже собаки попрятались! А мы рыщем!
Плотно занавесили окна старым одеялом, зажгли огонь, поставили самовар.
-- Ну, -- спросил Алексей, усаживаясь за стол, -- рассказывай все по порядку!.. Правда ли, что разбит Лбов? Где его разбили или когда... и кто его мог разбить?
-- Правда, -- сказал хозяин хаты. -- Я был там! Все видел... и только вчера оттуда!
Он поставил самовар на стол. Налил продрогшим боевикам по стакану чая. И, пока они, обжигая губы, пили кипяток и согревались, он рассказал им вот что.
В декабре 1905 года колючей проволокой опутался Мотовилихинский завод. Тот самый завод, который стоит возле Камы, в пяти верстах от губернского города Перми.
И Мотовилиха разбросала по изломанным улицам груды бесформенных заграждений. Выбросили красное знамя восстания.