Построили роту развернутым фронтом. Скомандовали "на руку". Пошли вдоль фронта. Вместо ровной щетины стальных штыков перед нами был какой-то выщербленный частокол хромых обрезков, из которых только изредка высовывались стволы необрезанных винтовок, но и те были без штыков...
Я покачал головой, Трач отвернулся вовсе. Видно было, что это убогое зрелище выше его сил.
Скомандовав "к ноге", я начал речь с нескольких крепких, едких фраз. Говорил я долго, убеждал, доказывал всю нелепость уродования винтовок, ссылался на стрелковый устав. Под конец мне показалось, что речь моя имеет некоторый успех и доходит до сознания бывших махновцев.
Но это было не совсем так, ибо когда я кончил, то сначала молчали все, потом кто-то из заднего ряда буркнул:
- Что нам, впервой, что ли?..
И сразу же прорвалось еще несколько голосов:
- А как мы возле Александровска обрезами белых крыли?
- Как так не попадает?.. Тут самое важное - нацелиться, - послышались поддерживающие голоса.
Трач, резко повернувшись, подошел к маленькому рябому махновцу, горячо доказывавшему, что надо "только нацелиться", и, дернув его за рукав, вывел вперед фронта... Потом отдал какое-то приказание. Из-за кустов притащили самый обыкновенный пулеметный станок Виккерса. Трач взял обрезок, приладил его наглухо к станку и навел его на большой расшибленный сук стоявшего в пятидесяти шагах дерева.
- Смотри, - сказал он махновцу.