Женя, которой мальчишки сказали, что Ольга с аккордеоном прошла на сцену, нетерпеливо ерзала на скамье.
Наконец вышли Георгий и Ольга. Жене стало страшно: ей показалось, что над Ольгой сейчас начнут смеяться.
Но никто не смеялся.
Георгий и Ольга стояли на подмостках, такие простые, молодые и веселые, что Жене захотелось обнять их обоих.
Но вот Ольга накинула ремень на плечо.
Глубокая морщина перерезала лоб Георгия, он ссутулился, наклонил голову. Теперь это был старик, и низким звучным голосом он запел:
Я третью ночь не сплю
Мне чудится все то же
Движенье тайное в угрюмой тишине
Винтовка руку жжет.
Тревога сердце гложет,
Как двадцать лет назад
ночами на войне.
Но если и сейчас
я встречуся с тобою,
Наемных армий вражеский солдат,
То я, седой старик,
готовый встану к бою,
Спокоен и суров,
как двадцать лет назад.
— Ах, как хорошо! И как этого хромого смелого старика жалко! Молодец, молодец… — бормотала Женя. — Так, так. Играй, Оля! Жаль только, что не слышит тебя наш папа.
После концерта, дружно взявшись за руки, Георгий и Ольга шли по аллее.
— Все так, — говорила Ольга. — Но я не знаю, куда пропала Женя.