Весь ве­чер он ус­лаж­дал слух оби­та­те­лей ва­го­на ари­ями из "Силь­вы". У не­го был не силь­ный­, но при­ят­ный ба­ри­тон.

Подвыпивший де­пов­с­кий сле­сарь, про­жи­ва­ющий здесь по той при­чи­не, что его уже тре­тий день за про­пи­тую по­луч­ку не пус­ка­ла до­мой же­на, рас­чув­с­т­во­вал­ся сов­сем, дос­тал из кар­ма­на пол­бу­тыл­ки и на гла­зах у всех еди­но­лич­но вы­пил пря­мо из гор­лыш­ка "за здо­ровье и счас­тье ува­жа­емо­го то­ва­ри­ща - артис­та Не­ко­па­ро­ва".

А Не­ко­па­ров про­из­нес от­вет­ную речь, в ко­то­рой бла­го­да­рил всех при­сут­с­т­ву­ющих за ока­зан­ный ему ра­дос­т­ный прием. По­том кто-то внес дель­ное пред­ло­же­ние, что не­дур­но бы­ло бы для та­ко­го ра­дос­т­но­го со­бы­тия вы­пить вскладчи­ну. Пред­ло­же­ние бы­ло при­ня­то. И Не­ко­па­ров, как ви­нов­ник тор­жес­т­ва, вы­ло­жил два цел­ко­вых, а ос­таль­ные - кто пол­тин­ник, кто двуг­ри­вен­ный. В об­щем, наб­ра­ли. Пос­ла­ли Петь­ку-бес­п­ри­зор­но­го за чет­вер­тью вод­ки, за сит­ным и за студ­нем. Не за тем студ­нем, ко­то­рый вок­заль­ные тор­гов­ки гряз­ны­ми ла­па­ми про­да­ют по гри­вен­ни­ку за фунт, а за тем, ко­то­рый в ко­опе­ра­тив­ном ки­ос­ке от­ве­ши­ва­ют в бу­ма­гу по трид­ца­ти ко­пе­ек за ки­ло.

И та­кая это бы­ла ве­се­лая ночь! Уж не сто­ит и го­во­рить, что Не­ко­па­ров в един­с­т­вен­ном чис­ле изоб­ра­зил весь пер­вый акт пьесы Ос­т­ров­с­ко­го "Лес"! Или что чу­ма­зый Петь­ка-бес­п­ри­зор­ный­, нас­ту­ки­вая об­г­ло­дан­ны­ми кос­тя­ми, как кас­тань­ета­ми, пел рос­тов­с­кое "Яблоч­ко"! Взя­лась под ко­нец от­ку­да-то гар­мо­ния. И Не­ко­па­ров, по­ша­ты­ва­ясь, встал и ска­зал:

- Прошу вни­ма­ния, ува­жа­емые граж­да­не! По счас­т­ли­во­му сов­па­де­нию об­с­то­ятельств в на­шем тем­ном и неп­риг­ляд­ном убе­жи­ще, пос­ре­ди гру­бых и ма­ло­куль­тур­ных, но вмес­те с тем и очень ми­лых лю­дей­...

- Посреди рак­лов, -поп­ра­вил кто-то.

- Вот имен­но, пос­ре­ди лю­дей­, во­лею судь­бы опус­тив­ших­ся до гряз­но­го по­ла про­пах­ше­го неф­тью ва­го­на, ока­за­лась жен­щи­на из дру­го­го, не­из­вес­т­но­го ми­ра, ми­ра ис­кус­ств и кра­со­ты! И я бе­ру на се­бя сме­лость от име­ни всех здесь соб­рав­ших­ся про­сить ее при­нять учас­тие в на­шем скром­ном праз­д­ни­ке.

Он по­до­шел к Ри­те и, веж­ли­во пок­ло­нив­шись, по­дал ей ру­ку. Гар­мо­нист ду­нул "тан­го". И Не­ко­па­ров, гор­дясь сво­ей да­мой­, выс­ту­пил в се­ре­ди­ну мол­ча рас­сту­пив­ше­го­ся кру­га.

Было по­лу­тем­но в за­коп­чен­ном, тус­к­лом ва­го­не. В уг­лу ярос­т­но тре­ща­ло пла­мя в рас­ка­лен­ной док­рас­на же­лез­ной печ­ке, и по за­го­ре­лым, об­рос­шим ще­ти­ной ли­цам бе­га­ли крас­ные пят­на и чер­ные те­ни, а в гла­зах, жад­но всмат­ри­ва­ющих­ся в из­ги­бы мрач­но­го тан­ца, вспы­хи­ва­ли жел­тые огонь­ки.

- Танец...-раздумчиво, пьяным го­ло­сом про­го­во­рил выг­нан­ный же­ною сле­сарь.- Это та­нец...