Тогда Ул­ла взмах­нул на­гай­кой и стал сте­гать ста­ру­ху по спи­не. Ста­ру­ха взвы­ла от­ча­ян­но. Про­дол­жая хлес­тать, он при­го­ва­ри­вал:

- Ты нав­ра­ла мне, ста­рая кол­дунья. Ты то­же с ни­ми за­од­но. Ты зна­ла, что там нет ни­ко­го, кро­ме за­са­ды. Ты на­роч­но нав­ра­ла мне, что­бы ме­ня там уби­ли.

Не знаю, дол­го ли про­дол­жал бы он хлес­тать ста­ру­ху, ес­ли бы не пос­лы­шал­ся со сто­ро­ны до­ро­ги то­пот двух-трех де­сят­ков ко­ней.

- Отец при­ехал! -крик­нул Ул­ла и вы­шел во двор. Я бро­сил­ся за­жи­гать фа­кел.

Во двор въеха­ла це­лая ора­ва всад­ни­ков. Впе­ре­ди кра­со­вал­ся на ко­не ста­рый се­дой Гор­га, хо­зя­ин зам­ка и отец Ул­лы.

Фа­кел зад­ро­жал у меня в ру­ках, и я су­евер­но по­пя­тил­ся на­зад от ви­да ожив­шей­ сред­не­ве­ко­вой кар­ти­ны: хев­су­ры были су­ро­вы, ус­та­лы и блед­ны; ру­ко­ят­ки са­бель брен­ча­ли оголь­ца же­лез­ных сет­ча­тых коль­чуг. У мно­гих ры­ца­рей были уз­кие, длин­ные щи­ты, а млад­ший сын Гор­га дер­жал дли­н­ную, тон­кую пи­ку с ­на­са­жен­ной на ос­т­рие сруб­лен­ной го­ло­вой.

Рядом с ло­шадь­ми сто­ял с пе­ре­вя­зан­ны­ми сза­ди ру­ка­ми длин­но­во­ло­сый плен­ник.

Пленника бро­си­ли в тот же под­вал, в ко­то­рый был ког­да-то бро­шен и я. Ког­да хо­зя­ева и гос­ти скры­лись, я под­полз по зем­ле к ок­ну под­ва­ла.

- Кто ты? - оклик­нул я по-хев­сур­с­ки.

- Грузин,- от­ве­тил плен­ник,- а ты?