Два дня Ул­ла ни о чем не спра­ши­вал ме­ня. В за­мок то и де­ло при­ез­жа­ли всад­ни­ки, о чем-то со­ве­ща­лись, к че­му-то го­то­ви­лись. Но­ры не бы­ло вид­но, ме­ня же не вы­пус­ка­ли ни­ку­да.

Как- то под ко­нец ве­че­ра, ког­да я по­шел за хво­рос­том, сва­лен­ным в глу­хом, за­рос­шем тра­вой уг­лу по ту сто­ро­ну зам­ка, я по­чув­с­т­во­вал, что в спи­ну мне ле­гонь­ко уда­рил­ся ка­ме­шек. Я обер­нул­ся, пос­мот­рел на­верх и уви­дел в узень­ком окош­ке ли­цо Но­ры. Она де­ла­ла мне ру­кой ка­кие-то зна­ки. Я по­до­шел, но не мог ра­зоб­рать ее слов, а гром­ко го­во­рить бы­ло нель­зя.

Я по­нял од­но: Но­ру за­пер­ли, и она хо­чет ска­зать мне что-то важ­ное.

К но­чи, ког­да ста­ру­ха по­та­щи­ла на­верх мис­ку с руб­ле­ным мя­сом, я проб­рал­ся сно­ва под ок­но Но­ры.

- Слушай. Ул­ла си­лой вы­да­ет ме­ня за­муж. Зав­т­ра ночью кто-то при­едет с за­па­да че­рез Джай­ранью тро­пу и уве­зет ме­ня от­сю­да сов­сем. Про­бе­рись к Ру­му, ска­жи ему. Я не хо­чу. Пусть он де­ла­ет, что на­до, пусть на­па­дет на за­мок и уве­зет ме­ня. Сей­час здесь еще ма­ло всад­ни­ков, а ког­да они при­едут - бу­дет уже поз­д­но.

Как проб­рать­ся к Ру­му, ког­да ме­ня не вы­пус­ка­ют за во­ро­та? За­мок Ру­ма да­ле­ко - верст за двад­цать пять. Ес­ли бе­жать ту­да, то бе­жать уж сов­сем. Не ус­пел я еще при­нять окон­ча­тель­ное ре­ше­ние, как ме­ня поз­вал Ул­ла. Он дол­го вни­ма­тель­но смот­рел на ме­ня, ос­ве­до­мил­ся о сво­ем ко­не, ос­ве­до­мил­ся о пор­ван­ной уз­деч­ке. По­том, как бы нев­з­на­чай­, спро­сил, умею ли я ле­чить лю­дей.

- Да,- от­ве­тил я пря­мо,- да, Ул­ла, я умею ле­чить лю­дей­, я знаю, ка­кой на­пи­ток го­то­вить от вся­ких бо­лез­ней.

Улла по­мол­чал, по­ду­мал, по­том ска­зал:

- Сделай мне на­пи­ток от та­кой бо­лез­ни, ког­да все те­ло на­чи­на­ет пор­тить­ся и на нем яз­вы.

Я от­ве­тил: