Живой любви глубокие черты --
О мать моя, подвигнут я тобою!
Во мне спасла живую душу ты!
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Глухая ночь! Иду поспешно в сад...
Ищу ее, обнять желаю страстно...
Где ты? Прими сыновний мой привет!
Но вторит мне лишь эхо безучастно...
Я зарыдал; увы, ее уж нет!6
Я привожу только отрывки из того, что читал Некрасов. Он несколько раз останавливался во время чтения, и последние строки читал уже почти шепотом. Наконец он кончил, закрыл глаза и в утомлении закинул назад голову... "Ее уж нет -- и тебя скоро не станет!" -- думал я, глядя на его изможденное лицо, высокий лоб, полуоткрытые губы...