Опять этот упрек, который мучит совесть Томми и приводит его в отчаяние! В каждом слове, в каждом взгляде своих товарищей по путешествию Томми читал немой укор: «Наша жизнь на твоей совести». — И Томми ужасно страдал от этой мысли. Ведь с каждой минутой приближался роковой момент всеобщей гибели, причиной которой является он.
Непроницаемая маска, за которой репортер скрывал свое внутреннее «я», упала и раскрыла страдающее лицо измученного горьким раскаянием человека.
Чтобы хоть несколько рассеять свои горькие думы, мистер Бигхед внимательно изучал приближающиеся твердые массивы Луны, которые в ярком солнечном свете расширялись и становились рельефными.
Пустынные, окаймленные острыми желобами, равнины сменялись темными, круглыми кратерами, испещренными ущельями и горами, длинные тени которых указывали на их огромную высоту.
Ни леса, ни моря, ни реки не нарушали однообразной жуткой пустыни. От северного полюса до южного — ничего, кроме голой растрескавшейся почвы и крутых горних массивов. Нигде никакого темного пятнышка, которое указывало бы на растительность. Ни малейшее облачко не закрывало вида на старческое лицо этого лишенного атмосферы спутника Земли.
В северо-западной части лунного диска простиралась громадная кольцеобразная гора Коперника, окаймлявшая рядом концентрических гряд глубокую котловину, дно которой, в свою очередь, состояло из темных углублений. Более чем на 4 000 метров над почвой возвышались голые гребни этого огромного цирка, который отбрасывал резкую мрачную тень.
Томми обратил внимание на то, что внутри далекого кратера как будто что-то передвигается. Вот эта точка достигла края кратера, затем она перевалила через горную гряду.
Что это? Движение на мертвой Луне? Следы жизни?..
Он немедленно обратил внимание Ганса Гардта на эту точку. Тот, в свою очередь, сразу же навел на нее большой телескоп.
— Действительно, — заметил инженер с большим интересом, — эта точка движется и даже очень быстро. Взгляните, пожалуйста, на часы…