«Я хочу сам нести последствия своего легкомыслия. Т. Б.» — было написано карандашом на клочке бумагу и больше ничего.
— Бедный! — прошептал дядя Алекс. — Кто бы мог подумать… Я считал его более благоразумным…
— Я вовсе не хотел этого… — промолвил Гардт. — Быть может, при спуске удалось бы что-нибудь придумать.
— Неизвестно еще, мертв ли он, — сказал Андерль, который заметно укорял себя. — Он захватил с собой свой водолазный костюм, и это даст ему возможность некоторое время продержаться.
— Тогда живей! — воскликнул Алекс. — Быть может он не успел еще далеко пролететь, и мы сумеем спасти его.
Но Ганс Гардт печально покачал головой:
— Если бы за это время дюзы не работали, то была бы кое-какая надежда; но мы ведь совершенно изменили скорость и направление «Виланда», и теперь нельзя себе даже представить, где может находиться Томми Бигхед.
Все телескопы были немедленно пущены в дело. Но несмотря на то, что три путника самым внимательным образом исследовали небесный свод, нигде нельзя было заметить какой-либо светящейся точки, которая могла бы обозначать положение репортера. Он слишком отдалился от ракеты и исчез.
— Ужасно, — сказал дядя Алекс. — Страшно подумать, что человек одиноко витает в мировом пространстве, не имея ни малейшего шанса на спасенье! Он должен с ума сойти…
— Я хочу надеяться, что он упал на Луну и, таким образом, нашел быстрый конец своим страданьям, — сказал Ганс Гардт, а затем прибавил с горечью: — Нам следовало обращаться с ним осторожнее. Я хотел наказать его за его поступок, пробудить его совесть, а теперь… Бедный Томми!