За завтраком беседовали о том, что необходимо предпринять в ближайшем будущем.
— Раньше, чем мы решимся оставить «Виланд», — сказал Гардт, — мы должны точно знать, где мы находимся.
— На Луне, — вмешался Томми, — разве можно еще сомневаться в этом?
— Это безусловно, но ведь Луна не математическая точка, а мировое тело, имеющее более 10 000 километров в окружности. На ее поверхности свободно могла бы поместится вся Америка.
— Гм, меня крайне занимает вопрос, каким образом вы сумеете установить, на каком именно месте этого мирового тела мы сейчас находимся.
— Это совсем не трудно, если только мы видим Землю. Если наша родная планета отсюда видна, то мы находимся на той половине Луны, которая обращена к Земле и которая поэтому лучше всего изучена.
Три пары глаз устремились к окну.
— Если этот металлический серп там наверху — не наша Земля, — воскликнул Томми, показывая рукой на одно из верхних окошек, — то я обязуюсь за всю свою жизнь не написать больше ни одной строчки!
На темном, почти черном небе, виднелся огромный, бледный полусерп, значительно превышающий своими размерами солнце. Очертания Европы и части Азии были так ясны даже невооруженному глазу, что обет Томми не представлял собою ничего ужасного.[13]
Гардт взял секстант и стал измерять высоту земного диска, сперва одного, затем противоположного края. Среднее из этих двух измерений давало высоту центра Земли над лунным горизонтом.