— Само собой, мистер Гардт, но наши условия не будут вам в тягость.
— А именно? — спросил Гардт, видимо заинтересовавшийся предложением Томми.
— Вы продолжаете сохранять ваше предприятие в том же секрете, как и раньше. Вы не будете сообщать газетам никаких сведений, не дадите никому никаких интервью. Немедленно протелеграфируйте племяннику в Германию, чтобы он молчал до тех пор, пока вы не поговорите с ним сами. Я полагаю, что до получения вашей телеграммы в газеты ничего не проникнет.
— И все? За это вы дадите такую огромную сумму?
— Нет, сэр, еще одна мелочь, — Томми многозначительно подмигнул. — Ваш племянник будет работать в полнейшем секрете, и однако, газеты всего мира будут писать о его деле. Откуда они будут черпать свои информации? Из единственного источника, от единственного корреспондента, уполномоченного самим Гардтом, и этим корреспондентом будет Томми Бигхед, — продолжал Томми торжественно. — А он уж заставит всех оплачивать свои отчеты так, что вернет все свои деньги, да еще и с процентами. Идет?
— Ваше предложение кажется мне приемлемым, мистер Бигхед, — сказал он задумчиво. — Но я не могу ничего решить без согласия моего племянника.
— Ладно, тогда отложите свой отъезд до завтра и пошлите сейчас радио-телеграмму племяннику. Я отправлю ее, как газетную телеграмму, это ускорит дело. Через пять часов вы получите ответ. А я пока поговорю со своим шефом, мистером Тиллером, чтобы он гарантировал вам эту сумму. Если Ганс Гардт примет предложение, мы завтра едем в Германию вместе. Олл райт?
Доктор Гардт был ошарашен той быстротой, с которой действовал этот американец. Но предложение привлекало его, и он дал свое согласие.
— Еще одно, мистер Гардт, — сказал Томми, вставая и прощаясь. — Не посвятите ли вы меня пока в цели и задачи ближайшего предприятия вашего племянника? Полет в Австралию?
— Дальше, сэр, гораздо дальше…