Суждено ли будет им еще вдыхать воздух Земли, чувствовать под ногами траву полей, запах расцветающей весны, — или же ждет их смерть в мраке и холоде страшного одиночества?
Ганс Гардт стряхнул с себя сентиментальное настроение, которое грозило охватить его в часы прощания с Землей.
— Должно удастся! — прошептал он и взглянул на часы.
Между тем, у старта скопилась огромная толпа. Собравшиеся здесь с часами терпеливо ожидали грядущего события, вытягивали свои шеи, стараясь что-нибудь увидеть, но при всем желании ничего не видели, кроме солидного навеса, под которым скрывался корабль.
Из-под навеса шли рельсы, которые по железнодорожной дамбе поднимались к холму, расположенному на востоке.
Уже смеркалось, когда Ганс Гардт прибыл, наконец, на площадь старта. Вместо с ним в автомобиле сидели доктор Александр Гардт, Томми Бигхед и директор Кампгенкель.
У Томми Бигхеда было странное выражение лица. Он все время молчал, изредка улыбался, словно задумав какую-то остроумную выходку. На обращенные к нему вопросы он давал рассеянные и бессвязные ответы.
Тихий шепот пронесся в толпе, когда автомобиль проехал через ограждение.
Андерль, в обычном своем костюме, подошел к Гардту и вытянувшись перед ним, сказал:
— Готово!