— Этого отопления я никак не могу умерить. Жара идет извне.
— Извне? А я полагал, что в мировом пространстве страшно холодно.
— Безусловно, но эта теплота — результат трения воздуха о внешнюю оболочку нашей ракеты. Мы должны считать себя счастливыми, что бериллиевая оболочка так крепка и устойчива. Впрочем, я могу успокоить тебя и сказать, что эта температура долго не продержится. Она и так уже, кажется, упала… Стенки ракеты остывают.
Гардт крикнул Андерлю, который не успел еще уснуть:
— Какая температура внизу?
— 33 по Цельсию.
— Гм!.. Термометр на верхушке показывает 38°. Распыли, Андерль, немножко жидкого кислорода и открой на короткое время клапан сверх-давления.
Жара действительно была невыносимая, и лишь испаряющийся жидкий кислород несколько умерил ее.
Доктор Александр Гардт зевал вовсю.
— Я ужасно устал, — сказал он, вытирая пот со лба. — Не знаю, почему я так устал: у меня такое ощущение, словно я всю ночь кутил. А ведь мы всего полчаса в пути.