Иуда принял хлеб, растерянно посмотрел на него, отложил его в сторону пугливым жестом, встал и поспешно вышел из комнаты.
Очутившись на улице, он остановился и прислонился к стене, чтобы не упасть. Вся мука, которую до сих пор ему удавалось подавлять и замыкать в своей груди, захватила его теперь с неудержимой силой; все его тело судорожно трепетало. Но отчаянным напряжением воли он сумел снова овладеть собою, выпрямился, и его расстроенное лицо снова застыло в упорной решимости.
Да, -- шептал он про себя: -- надо покончить с этим, -- я хочу быть свободен!
"Да если б я даже и захотел, теперь уж отступать невозможно; теперь ведь дело уже сделано."
Эта мысль как бы дала ему толчок, и он стал поспешно удаляться.
На условленном месте, за городскими воротами, он увидел в темноте человеческую фигуру, шагавшую взад и вперед. При виде ее он почувствовал неприязнь к ней и остановился. Но его уже увидали, и фигура стала быстро приближаться к нему.
-- Ты долго заставил меня ждать, -- произнес сухой, насмешливый голос: -- но у меня хороший запас терпения, и я отлично знал, что ты придешь.
И тотчас Иуда узнал лицо с острыми очертаниями, с хищным взглядом и язвительной улыбкой. Но ом не боялся больше старого фарисея.
-- Ты нарушил свое слово! -- сказал он вызывающим тоном. -- Где тот, молодой? С тобой я не хочу иметь дела.
Фарисей презрительно пожал плечами.