Иисус улыбнулся, снял с его плеча Свою руку и стал ходить взад и вперед, между тем как Иуда следил за Ним робким, удивленным взглядом. Наконец, Он остановился и кротко сказал:
-- Не бойся, Я не буду тебя проклинать! Ты устал, ляг и усни, теперь уже ночь.
Иуда безмолвно повиновался Ему. Все его существо сразу изменилось. Он сам чувствовал, сам сознавал, что повинуется неотразимой силе, но это сознание не мучило его, оно вливало в него ощущение покоя и мира.
Он слышал возле себя шаги Незнакомца; пролежав несколько минут, он поднял голову и спросил:
-- Ты разве будешь бодрствовать?
Иисус остановился возле него и ответил:
-- Да, Я буду бодрствовать!
Голос Его был печален и трепетал от подавленной скорби.
Иуда снова лег и натянул себе на голову плащ. То же чувство мира и покоя окутывало его душу, но оно соединилось с грустью, еще более тяжкой, чем та, которую он испытал раньше, тогда -- при закате солнца. И эта грусть не покинула его во сне.