Он ответил не сразу.
-- Да, вижу! Вижу там, на берегу, большую толпу мужчин, женщин и даже детей. Одни стоят, другие сидят; они как будто кого-то слушают. Вот, вот -- я его вижу; ом стоит на камне и держит к ним речь; он как будто угрожает им, поднимает руки...
-- Да, да, он угрожает. Видишь, сын мой, угрожает!
-- Я его не боюсь! Ах, если б я мог только открыть тебе глаза, ты излечилась бы от своего безумия.
-- Скажи мне, каков он с виду? Высок он ростом?
Иуда язвительно засмеялся.
-- Он длинный и худой. Похож на нищего. Его тело едва прикрыто одеждой. Волосы спутанными космами лежат на спине, а борода свешивается на грудь. Вот он опять замахал своими тощими руками! Ха-ха! Так это-то новый пророк!
-- Да, да; таким он и должен быть: гневным и угрожающим! А глаза, не видишь ты разве эти глаза, как они сверкают в своих впадинах! Это гнев Господень мечет молнии из них; это гнев Господень говорит его устами. Идем, сын мой, идем!
Ее старое, морщинистое лицо озарилось каким-то странным светом, а голос дрожал от волнения. Спотыкаясь, она сделала несколько шагов вперед. Но Иуда не двинулся с места.
-- Нет, я дальше не пойду! -- глухо пробормотал он.