-- Ты верно издалека? -- опять спросила она. -- Ты кажешься таким утомленным.
-- Да, -- ответил Он в прежнем тоне, -- Я издалека.
Она сдвинула брови, словно раздраженная Его ответом. Вдруг она посмотрела на Него твердо и пытливо и сказала почти вызывающим голосом:
-- Я знаю, кто Ты, -- Иисус Назарянин!
Нисколько, по-видимому, не удивленный, Он ответил с загадочной улыбкой:
-- И, тем не менее, ты хочешь дать Мне приют в своем доме?
Впервые посмотрел Он внимательно на нее. Она вспыхнула при Его словах, и Его поразило благородное и непорочное выражение ее лица. После того Он не раз взглядывал на нее, и выражение Его собственного лица постепенно делалось светлее. Но Он не говорил больше со своей спутницей.
Она тоже долго хранила молчание; на лице ее отражалась борьба противоречивых чувств. Вдруг она стремительно спросила, не взглянув на Него на этот раз:
-- Зачем Ты идешь в Иерусалим? Ведь Ты идешь туда не по собственной воле!
Он взглянул на нее с изумлением, и снова взор Его сделался мрачным и страдальческим.