Гораздо красивѣе звучитъ короткій отрывовъ изъ проповѣди одного замѣчательнаго гностическаго учителя и оратора: "Вы изначала безсмертны и дѣти вѣчной жизни, вы хотѣли распредѣлить смерть между собою, чтобы извести и истребить ее, и чтобы такимъ образомъ она умерла въ васъ и черезъ васъ. Ибо, если вы уничтожите міръ, сами же себя не уничтожите, то вы будете господами творенія и всего преходящаго".

Сдѣлавъ такимъ образомъ краткій и весьма неполный обзоръ великой секты, мы видимъ, съ одной стороны, какъ гностицизмъ воспринимаетъ греческую критику, съ другой же стороны, что умозрительныя спекуляція о вселенной, вѣра въ познаніе посредствомъ мистерій, посредствомъ просвѣтлѣнія души вполнѣ соотвѣтствуютъ восточному мышленію и чувствованію; теперь для насъ выясняются также и тѣ пункты, въ которыхъ приспособляются другъ къ другу, повидимому, совершенно несоединимыя противоположности, оріентализмъ и эллинская философія. Гностики отвергли Ветхій Завѣтъ и его могучаго гнѣвнаго Бога; однако, они не отстранили послѣдняго вполнѣ, они объявили его лишь творческой силой, могучимъ, хотя и не высшимъ божествомъ: это вполнѣ соотвѣтствовало восточному мышленію. Также не вѣрили они и въ страданія Христа; такимъ образомъ, они опять проводили различіе между Іисусомъ, который страдалъ какъ человѣкъ, и Христомъ, который лишь временно жилъ въ немъ. Другіе предполагали, что Мессія, о которомъ предсказывалъ Ветхій Завѣтъ, и который, согласно этой книгѣ, можетъ быть лишь воинственнымъ княземъ, еще придетъ, и тогда истинный Христосъ будетъ бороться съ нимъ. Такъ посредствомъ своеобразнаго соединенія умозрѣнія и миѳологіи гностицизмъ старался устранить тѣ сомнѣнія, которыя возникаютъ у всякаго критически мыслящаго читателя, и, отбросивъ весьма употребительное аллегорическое толкованіе Ветхаго Завѣта, это жалкое убѣжище отъ сомнѣнія, сохранять въ извѣстномъ смыслѣ за древней книгой ея авторитетъ и органически связать ее съ Новымъ Завѣтомъ. Но тѣмъ не менѣе, гностицизмъ нельзя назвать чистой эллинизаціей христіанства.

Вѣрно во всякомъ случаѣ, что ненависть церкви и ея признанныхъ представителей со всей энергіей обрушивается также на все эллинское въ христіанствѣ. Уступками язычникамъ въ догматахъ рисковали потрясти самыя основы возникающей церкви, а то равнодушіе, съ которымъ христіане во время гоненій относились къ жертвоприношеніямъ языческимъ богамъ и въ отреченіямъ отъ христіанства, также ослабляло единство выступленія. Но и въ другихъ отношеніяхъ христіанство, въ собственномъ смыслѣ этого слова, должно было заботиться о томъ, чтобы его не смѣшивали съ гностицизмомъ. Враги христіанъ съ насмѣшкой указывали на гностическія мистеріи, на ихъ склонность во всякимъ волшебствамъ, на близость ихъ въ восточнымъ культамъ. И здѣсь нужно было поднять забрало, нужно было заявить тѣмъ, которые называли себя христіанами, на дѣлѣ же не были таковыми, что они по духу не имѣютъ ничего общаго съ христіанствомъ. Нѣкоторые изслѣдователи не безъ основанія думаютъ, что во время этой борьбы дѣло шло о томъ. будетъ ли или не будетъ христіанство поглощено волной языческихъ идей. Въ самомъ дѣлѣ, казалось, что тотъ исполинскій валъ, который вынесъ съ Востока христіанство, грозилъ снова захватить его въ свою мутную пучину. Однако, простой смыслъ апостоловъ и ихъ учениковъ, какъ позднѣе западный духъ отцовъ церкви, всѣми силами воспротивился этому и сумѣлъ отстранить великую опасность, которая угрожала со стороны гностицизма. Правда, одновременно съ этимъ было уничтожено и много хорошаго.

Сила восточнаго теченія въ то время была огромна. Подъ копытами персидскихъ коней, начиная съ III столѣтія, содрогается почва Малой Азіи восточные императоры, съ увлеченіемъ прославляемые восточнымъ народомъ, вступаютъ на тронъ цезарей, и, наконецъ, греческій Востокъ получаетъ свою собственную столицу. То же происходитъ и въ области религіи. Послѣ гностицизма здѣсь выступаетъ ученіе, такъ называемыхъ, манихеевъ. Старый гностицизмъ находился уже въ упадкѣ, вопросъ о томъ, кому будетъ принадлежать господство въ римскомъ государствѣ, Христу или Миѳрѣ, также уже былъ почти разрѣшенъ, когда Востокъ еще разъ обнаружилъ свою исполинскую религіозную творческую силу, выдвинувъ противъ Запада ученіе вавилонянина, Мани. Это была послѣдняя и самая трудная борьба. Мани родившійся въ 215/6 году по Р. Хр. въ Вавилоніи, былъ такимъ же основателемъ религіи, какъ Магометъ. Его желаніемъ было дать персамъ лучшую религію, а не вытѣснить апостольское христіанство. Хотя онъ и примкнулъ къ одной гностической системѣ, но форма его ученія была болѣе языческой, чѣмъ гнозисъ. Какъ всѣ вѣровсповѣданія той эпохи, за исключеніемъ христіанства, его ученіе также восприняло самыя разнообразныя составныя части: мы находимъ въ немъ элементы парсизма, буддизма, вавилонской и восточно-христіанской религіи. Поэтому-то его ученіе и оказывало такое глубокое вліяніе: отъ высотъ Передней Азіи оно прошло по всему тогдашнему міру до Столбовъ Геркулеса и проникло въ Галлію, съ IV и почти до XII вѣка оно оспаривало господство у христіанства и доставило много тяжелыхъ часовъ отцамъ и князьямъ церкви. Къ Мани, разсказывало преданіе, явился ангелъ, который призвалъ его на служеніе Богу; послѣ этого Мани, на 28-мъ году жизни выступилъ какъ основатель новой религіи, онъ говорилъ, что послѣ Будды, Заратустры, Іисуса онъ является послѣднимъ посланникомъ Божіимъ. Его ученіе абсолютно дуалистическое; здѣсь мы снова встрѣчаемъ двѣ силы, свѣтъ и тьму, какъ первобытное состояніе міра. Первичный свѣтъ состоитъ изъ дважды пяти элементовъ, которые носятъ названія нравственныхъ состояній. Къ царству свѣта принадлежитъ еще земля свѣта, которою управляетъ богъ свѣта, -- родъ отраженія человѣческой земли. Подъ царствомъ свѣта лежитъ тьма, которая персонифицируется, какъ вавилонская Тіаматъ; тьма также состоитъ изъ пяти элементовъ и также имѣетъ свою землю тьмы. Изъ тьмы выросъ сатана, который и началъ борьбу съ царствомъ свѣта. Въ этой борьбѣ выступаетъ множество крайне запутанныхъ новыхъ миѳологическихъ фигуръ; въ концѣ концовъ побѣждаетъ свѣтъ. Изъ смѣшенія элементовъ свѣта и тьмы возникаетъ видимый міръ. Въ немъ продолжается та же вражда между свѣтомъ и тьмою, она отражается также и въ человѣкѣ, тѣло котораго создано демонами, душа же принадлежитъ свѣту, при чемъ въ Адамѣ содержится болѣе свѣтовыхъ частицъ, чѣмъ въ Евѣ. Поэтому, къ людямъ посылается утѣшитель, Іисусъ, который разъясняетъ имъ это печальное состояніе. Затѣмъ съ разными дико-фантастическими украшеніями передается басня о Каинѣ и Авелѣ; въ концѣ концовъ Адамъ отправляется въ царство свѣта, Ева -- въ адъ. Такой же необузданностью фантазіи отличается и изображеніе конца міра, мы, однако, не будемъ останавливаться на этомъ; достаточно сказать, что и здѣсь, какъ и въ другихъ воззрѣніяхъ манихеевъ, господствуетъ идея о конечномъ соединеніи всѣхъ существующихъ во вселенной свѣтовыхъ элементовъ и объ окончательномъ торжествѣ свѣта надъ тьмою.

Той же идеей свѣта проникнута и этика. Человѣку рекомендуется ѣсть опредѣленную пищу, которая содержитъ въ себѣ свѣтовыя частицы, по обратнымъ причинамъ онъ долженъ избѣгать нечистыхъ словъ, мыслей и занятій. Вѣрующіе, по степени выполненія этихъ заповѣдей, дѣлятся на "совершенныхъ" и "слушателей"; послѣдніе оказывали первымъ безконечное почтеніе, какъ праведнымъ. Религія свѣта характеризуется также и внѣшними обрядами; смотря по положенію солнца, ежедневно произносятся четыре различныя молитвы, содержаніе которыхъ относится ко всѣмъ свѣтлымъ единствамъ манихейской вѣры.

Взглядъ Мани на Христа сходенъ со взглядомъ многихъ гностиковъ. Распятаго іудеями Іисуса Мани называетъ "сыномъ бѣдной вдовы" и видитъ въ немъ родъ дьявола, истинный же спаситель обладалъ лишь призрачной видимостью человѣка, его рожденіе, крещеніе, его страданія были лишь кажущіяся. Съ этимъ связано точное различеніе истиннаго и неистиннаго въ библіи; пророкъ свѣта Мани считаетъ особенно истинной въ Новомъ Завѣтѣ, конечно, исторію преображенія и затѣмъ этику Христа. Ветхій Завѣтъ, разумѣется, совершенно отвергается имъ; Моисей -- это апостолъ тьмы.

Манихейство было справедливо названо совершеннѣйшимъ гнозисомъ. Оно переняло элементы уже падавшей великой секты и еще разъ наводнило Востокъ и Западъ представленіями вавилонскаго язычества. Вѣдь и гностицизмъ въ основѣ своей былъ также проникнутъ вавилонскимъ духомъ. Церковь вновь обратилась противъ новаго врага. Съ нимъ, однако, было труднѣе справиться, чѣмъ съ собственно гнозисомъ. Хотя Августину, который самъ долгіе годы пробылъ въ лагерѣ манихеевъ, и удалось одолѣть нѣкоторыхъ отдѣльныхъ манихеевъ, но и онъ не добился большого успѣха въ своей борьбѣ противъ этой секты. Не смотря на жестокія преслѣдованія, она держалась до поздняго средневѣковья подъ именемъ "каѳаровъ" (т. е. людей чистоты). Наряду съ этимъ гностическимъ ученіемъ донынѣ сохранилось еще другое развѣтвленіе гностицизма, секта мандеевъ, которые называли себя учениками Іоанна. Мандеи живутъ въ болотистыхъ мѣстностяхъ нижняго Евфрата и Тигра въ количествѣ приблизительно 1500 человѣкъ: это послѣдній, въ высшей степени замѣчательный остатокъ древняго гнозиса, упоминаніемъ о которомъ мы и закончимъ наше разсмотрѣніе этой секты.

* * *

Если мы еще разъ бросимъ взглядъ на развитіе древняго христіанства, то мы снова придемъ въ изумленіе передъ его исполинской силой. Оно предприняло тяжелую борьбу противъ языческой полемики, противъ греческаго скепсиса. Хотя, какъ мы неоднократно замѣчали, и трудно было добиться побѣды, тѣмъ не менѣе произошло все, что могло произойти при неустанномъ и рѣшительномъ выступленіи христіанъ противъ врага. Тяжела была также и борьба съ языческимъ государствомъ и его могучей организаціей. Однако, какъ разъ здѣсь христіанству помогло огромное число его приверженцевъ; систематическія преслѣдованія явились слишкомъ поздно. Гораздо серьезнѣе былъ споръ съ вновь пробудившимся языческимъ благочестіемъ, съ стремленіемъ язычниковъ къ Богу, которое у народа выразилось въ широкомъ распространеніи культа Миѳры, у философовъ же -- въ неоплатонизмѣ. Всего же труднѣе было христіанству побороть секты внутри самого себя. Церковь постоянно боролась противъ нихъ, какъ противъ измѣнниковъ, и добивалась уничтоженія ихъ также систематическимъ преслѣдованіемъ ихъ литературы. Но все-таки христіанство одержало побѣду въ этой гигантской борьбѣ, которая велась одновременно на нѣсколько фронтовъ. Каковы-же были историческія причины этой побѣды? Постараемся, насколько это возможно, указать ихъ. Какъ на одну изъ такихъ причинъ, мы указывали выше на крайнюю концентрацію христіанства, другую причину мы нашли въ общемъ настроеніи той эпохи, въ потребности человѣка углубиться во внутреннюю жизнь духа. Но гораздо сильнѣе этихъ отдѣльныхъ факторовъ дѣйствовало, повидимому, общее развитіе вещей, т. е. въ этомъ случаѣ: религіозное вліяніе Востока; оно цѣликомъ завладѣло Западомъ, оно доставило и христіанству его первыя побѣды. Послѣднее, однако, скоро оттолкнуло отъ себя этотъ побѣдоносный оріентализмъ. Хотя христіанство само было восточной религіей, но оно представляло собою чудесное сочетаніе мистики, которая составляетъ принадлежность всякой религіи, и простой практической морали, вполнѣ совпадавшей съ божественнымъ символомъ христіанства. Въ эпохи возбужденія и христіанство принимало экстатическія формы; когда же снова наступали спокойныя времена, тогда оно во всей чистотѣ заполняло души своихъ приверженцевъ. Къ тому же, въ противоположность другимъ религіямъ Востока, христіанство, какъ чисто народная религія, предъявляло столь простыя требованія къ отдѣльной личности, что опасность притока новыхъ восточныхъ элементовъ была совершенно устранена. Борьба, которую затѣмъ пришлось вести апологетамъ съ учеными языческими врагами, снабдила ихъ философскимъ оружіемъ противниковъ и наложила на ихъ духъ печать эллинизма. Основной чертой послѣдняго всегда былъ извѣстный раціонализмъ. Этотъ-то раціонализмъ и отвергъ фантастическій духъ восточнаго гнозиса: такъ Западъ реагировалъ на Востокъ. Такимъ образомъ черты Востока были восприняты лишь сектами, а не сдѣлались принадлежностью всей религіи въ ея цѣломъ.

КОНЕЦЪ.