Таким образом, в форме предложения, в которой выражается тожество, заключается более, чем простое отвлеченное тожество; в ней {22} заключается то чистое движение рефлексии, в котором другое выступает, лишь как видимость, как непосредственное исчезание. А есть – это начало, которому предносится различное, к коему должен быть совершен выход; но различное не достигается; А есть... А – различие есть лишь исчезание; движение возвращается в себя. Форма предложения может считаться скрытою необходимостью дать в этом движении прибавку к отвлеченному тожеству. Таким образом является снова А, или растение, или какой-либо иной субстрат, который, как бесполезное содержание, не имеет никакого значения; но оно образует различие, возникающее, по-видимому, случайно. Если вместо А и всякого иного субстрата взять самое тожество – тожество есть тожество, – то также оказывается, что вместо него можно равным образом взять всякий иной субстрат. Поэтому, если только требуется сослаться на то, что обнаруживает опыт, то в последнем обнаруживается лишь, что в выражении тожества проявляется непосредственно различие; или определеннее согласно вышесказанному, что это тожество есть ничто, что оно есть отрицательность, абсолютное различение от самого себя.
Другое выражение тожества: А не может быть вместе А и не-А имеет отрицательную форму; оно именуется началом противоречия. Тому, как привходит к тожеству форма отрицания, отличающая это предложение от предыдущего, нельзя привести никакого оправдания. Но эта форма заключается в том, что тожество, как чистое движение рефлексии, есть простая отрицательность, содержащаяся в приведенном втором выражении этого предложения в более развитом виде. Высказывается А и не-А, как вполне другое, но последнее появляется лишь затем, чтобы исчезнуть. Тожество выражается, таким образом, в этом предложении, как отрицание отрицания. А и не-A. различены, и эти различенные относятся к одному и тому же А. Поэтому тожество изображено здесь, как эта различимость в одном отношении или как простое различение в нем самом. Отсюда явствует, что как само начало тожества, так еще более начало противоречия имеют не только аналитическую, но и синтетическую природу. Ибо последнее содержит в своем выражении не только пустое, простое равенство с собою, не только свое другое вообще, но даже абсолютное неравенство, противоречие в себе. Самое же начало тожества содержит, как было относительно него показано, движение рефлексии, тожество, как исчезание инобытия.
Из этого рассмотрения следует, что, во-первых, начало тожества или противоречия, долженствующее выразить, как истину, лишь отвлеченное тожество в противоположность различению, есть не закон мышления, а скорее противоположное ему; во-вторых, что эти начала содержат в себе более, чем мнится в них, а именно самую эту противоположность, самое абсолютное различение. {23}
B. Различение
1. Абсолютное различение
Различение есть отрицательность, свойственная рефлексии в себя; ничто, высказываемое через тожесловие; существенный момент самого тожества, которое вместе с тем определяет себя и отличает от различения, как отрицательное самого себя.
1. Это различение есть различение в себе и для себя, абсолютное различение, различение сущности. Оно есть различение в себе и для себя, не различение через что-либо внешнее, но относящееся к себе, следовательно, простое различение. Важно понимать абсолютное различение, как простое. В абсолютном различении А и не-A образуется через простое нет, как таковое. Самое различение есть простое понятие. Две вещи, так говорится, различаются тем, что они и т.д. Тем – это значит в одном и том же отношении, на основании того же определения. Это различение рефлексии, а не инобытие существования. Существование и другое существование положены, как находящиеся одно вне другого, каждое из определенных одно в противоположность другому существований имеет непосредственное бытие для себя. Напротив, другое сущности есть другое в себе и для себя, не другое другого, находящегося вне его, – простая определенность в себе. И в сфере существования инобытие и определенность оказываются той же природы, простою определенностью, тожественным противоположением; но это тожество обнаружилось лишь, как переход одной определенности в другую. Здесь же в сфере рефлексии различение выступает, как рефлектированное, положенное так, как оно есть в себе.
2. Различение в себе есть относящееся к себе различение; таким образом оно есть отрицательность самого себя, различение не от другого, а себя от самого себя; оно не есть оно само, но свое другое. Но различенное от различения есть тожество. Поэтому оно есть оно само и тожество. Оба вместе образуют различение; оно есть и целое, и свой момент. Можно также сказать, что различение, как простое, не есть различение; оно таково лишь в отношении к тожеству; но собственно оно, как различение, содержит также и себя и самое это отношение. Различение есть и целое, и свой собственный момент так же, как тожество есть и целое, и свой момент. Это должно считаться существенною природою рефлексии и определенною основою всякой деятельности и самодвижения. Различение и тожество становятся моментами или положенным, так как они, как рефлексия, суть отрицательное отношение к себе самому.
Различение, как единство себя и тожества, есть само в себе определенное различение. Оно не есть переход во что-либо другое, отношение к другому вне себя; оно имеет свое другое, тожество, в себе самом; {24} также точно, как и последнее, переходя в определение различения, не теряется в нем, как в своем другом, но сохраняется в нем, есть своя рефлексия в себя и свой момент.
3. Различение имеет оба момента, тожество и различение; оба суть т. обр. положенное, определенность. Но в этом положении каждое есть отношение к себе. Первое, тожество, есть само непосредственно момент рефлексии в себя; равным образом второе есть различение, различение в себе, рефлектированное различение. Различение, поскольку оно имеет два таких момента, которые сами суть рефлексии в себя, есть различие (Verschiedenheit).