Нечто есть только явление – в том смысле, что осуществление, как таковое, есть лишь положенное, а не сущее в себе и для себя. В этом состоит его существенность, именно в том, чтобы иметь в нем самом отрицательность рефлексии, природу сущности. Это не есть некоторая чуждая, внешняя рефлексия, к которой принадлежала бы сущность, и которая объявляла бы осуществление через сравнение его с сущностью за явление; но, как выяснилось, эта существенность осуществления, состоящая в том, чтобы быть явлением, есть собственная истина осуществления. Рефлексия, через которое оно таково, принадлежит ему самому.
Но если говорится, что нечто есть только явление, в том смысле, как бы истина состояла в противоположном ему непосредственном осуществлении, то, напротив, явление должно быть признано за высшую истину; ибо явление есть существенное осуществление, как, наоборот, осуществление есть еще несущественное явление; ибо осуществление имеет в себе лишь один из моментов явления, именно есть осуществление, как непосредственное, еще не как отрицательная рефлексия явления. Если явление называется несущественным, то момент его отрицательности мыслится {91} так, как будто в противоположность ему непосредственное было положительным и истинным; между тем, это непосредственное не содержит еще в нем самом существенной истины. Осуществление, напротив, перестает быть несущественным, переходя в явление.
Сущность, прежде всего, имеет видимость внутри себя самой, в своем простом тожестве; таким образом, она есть отвлеченная рефлексия, чистое движение ничто через ничто к себе самому. Когда же сущность является, то она есть реальная видимость, поскольку моменты видимости осуществлены. Явление есть, как выяснилось, вещь, как отрицательное опосредование ее с самою собою; содержащиеся в ней различения суть самостоятельные материи, противоречие которых состоит в том, что они непосредственно устойчивы и вместе с тем имеют свою устойчивость лишь в чуждой им самостоятельности, т.е. в отрицании собственной устойчивости, и опять-таки именно потому только в отрицании этой чуждой самостоятельности или в отрицании своего собственного отрицания. Видимость есть такое же опосредование, но его неустойчивые моменты имеют в явлении вид непосредственной самостоятельности. Напротив, непосредственная самостоятельность, присущая осуществлению, с своей стороны, понижается в момент. Явление есть поэтому единство видимости и осуществления.
Явление определяет себя теперь ближе. Оно есть существенное осуществление; существенность последнего отличает себя от него, как несущественного, и обе эти стороны вступают во взаимное отношение. Поэтому явление есть, во-первых, простое тожество с собою, содержащее в себе вместе с тем различные определения содержания, остающиеся, равно как и их отношение, равными себе в смене явления; закон явления.
Но, во-вторых, простой в своем различии закон переходит в противоположность; существенное явления противополагается самому явлению, и в противоположность являющемуся миру выступает сущий в себе мир.
В-третьих, эта противоположность возвращается в свое основание; сущее в себе определилось в явлении, и, наоборот, являющееся определилось, как принятое в свое бытие в себе; явление становится отношением[4].
А. Закон явления
1. Явление есть осуществленное, опосредованное через свое отрицание, которое составляет его устойчивость. Хотя это его отрицание есть другое самостоятельное, но последнее есть равным образом по существу снятое. Поэтому осуществленное есть возврат себя в себя само через свое отрицание и через отрицание этого своего отрицания; оно обладает поэтому существенною самостоятельностью, равно как оно есть также непосредственно просто положение, имеющее свою устойчивость в некотором осно {92} вании и в некотором другом. Таким образом, явление есть, во-первых, осуществление вместе с существенностью последнего, положения с его основанием; но это основание есть отрицание, а другое самостоятельное, основание первого, есть также лишь положение. Иначе сказать, осуществленное, как являющееся, рефлектировано в другое и имеет его своим основанием, которое само состоит лишь в том, чтобы быть рефлектированным в другое. Присущая ему существенная самостоятельность, поскольку оно есть возврат в себя само, есть в виду отрицательности моментов возврат в себя ничто через ничто, через себя само; самостоятельность осуществленного есть поэтому лишь существенная видимость. Связь взаимно обусловливающих себя осуществленных состоит поэтому в этом взаимном отрицании, в том, что устойчивость одного есть не устойчивость другого, а его положение, и это его отношение, как положения, составляет единственно его устойчивость. Основание дано так, как оно есть в своей истине, именно как первое, которое есть только предположенное.
В этом заключается отрицательная сторона явления. Но в этом отрицательном опосредовании непосредственно содержится положительное тожество осуществленного с собою. Ибо оно не есть положение в противоположность существенному основанию или видимость в чем-либо самостоятельном, но положение, относящееся к некоторому положению или видимость в некоторой видимости. В этом своем отрицании или в своем другом, которое само есть нечто снятое, оно относится к себе самому, есть, следовательно, тожественная себе или положительная существенность. Это тожественное есть не непосредственность, присущая осуществлению, как таковая, а состоящая лишь в том несущественном, что оно имеет свою устойчивость в некотором другом. Оно есть существенное содержание явления, имеющее две стороны, во-первых, форму положения или внешней непосредственности, во-вторых, положения, как тожественного себе. По первой стороне оно есть существование, но случайное, несущественное, подлежащее по своей непосредственности переходу, происхождению и прехождению. По второй стороне оно есть простое чуждое всякой смене определение содержания, то, что сохраняется в последнем.
Независимо от того, что это содержание есть вообще простое в преходящем, оно есть также определенное, внутри себя различное содержание. Оно есть рефлексия в себя явления, отрицательного существования, поэтому содержит в себе определенность по существу. Явление есть сущее многообразное различие, сбросившее себя в несущественное многообразие; напротив, его рефлектированное содержание есть его многообразие, сведенное к простому различению. А именно определенное существенное содержание ближайшим образом не только определено вообще, но есть, как существенное в явлении, полная определенность, – одно и его другое. В явлении его устойчивость есть в другом так, что оно вместе с тем есть его неустойчивость. Это противоречие снимается, и рефлексия его в себя есть такое тожество его двухстороннего существования, что положение одного {93} есть также положение другого. Они образуют одну устойчивость, которая есть вместе с тем различное, взаимно безразличное содержание. В существенной стороне явления тем самым отрицательное несущественного содержания, его снятие себя, перешло в тожество; оно есть безразличная устойчивость, которая есть не снятие, но скорее устойчивость другого.