Выражение: объективные мысли означает истину, которая должна быть абсолютным предметом философии, а не только целью, к которой она стремится. Но это выражение вообще обнаруживает сразу заключающуюся в нем противоположность, и именно ту противоположность, вокруг определения и значимости которой вращается философский интерес нашего времени и вопрос об истине и познании последней.
Если определения мысли заключают в себе прочную противоположность, т. е. если они носят конечный характер, то они не адэкватны истине, абсолютно сущей в себе и для себя, и тогда истина остается чуждой мышлению. Мышление, порождающее лишь конечные определения и движущееся в них, называется рассудком (в более точном смысле этого слова). Конечность определений мысли должна быть понимаема двояким образом. Эта конечность может состоять в том, что определения мысли только субъективны и всегда имеют свою противоположность в объективном, и эта конечность может, во-вторых, состоять в том, что определения мысли, как имеющие вообще ограниченное содержание, остаются противоположными как друг другу, так и еще более — абсолютному. Мы теперь будем рассматривать различные точки зрения на отношение мышления к объективности; это рассмотрение послужит введением, разъясняющим значение, которое здесь придается логике, и точку зрения, с которой она здесь трактуется.
Примечание. В моей «Феноменологии духа», которая поэтому была обозначена при своем издании как первая часть системы науки, был принят следующй порядок изложения. Мы начали с первого простейшего явления духа, с непосредственного сознания, и развивали его диалектику до точки зрения философской науки, необходимость которой доказывается этим движением. Но при выполнении этой задачи мы не могли остановиться лишь на формальном элементе простого сознания, ибо ступень философской науки есть вместе с тем наиболее содержательная и наиболее конкретная внутри себя; вытекая из предшествующих ступеней как результат, она имела своей предпосылкой также и конкретные образы сознания, например, мораль, нравственность, искусство, религию. В это развитие содержания, кажущееся на первый взгляд ограниченным лишь формальной стороной, входит также развитие содержания предметов особых частей философской науки. Это развитие должно, так сказать, происходить за спиною сознания, поскольку содержание относится к последнему, как нечто от него не зависимое (как существующее в себе). Изложение становится, благодаря этому, запутанным, то, что должно быть предметом конкретных частей, излагается отчасти уже во введении. Рассмотрение, которое мы здесь предпринимаем, имеет еще большее неудобство, ибо оно может быть лишь историческим и рассудочным; оно должно, однако, преимущественно помочь нам уразуметь, что вопросы о природе познания, о вере и т. д., которые мы ставим себе в представлении, и которые мы считаем совершенно конкретными, на самом деле сводятся к простым определениям мысли и лишь в логике находят свое истинное разрешение.
А. Первое отношение мысли к объективности.
§ 26.
Первым отношением мысли к объективности является наивный образ мышления, который, не сознавая еще противоположности мышления внутри себя самому себе, содержит веру, что посредством размышления познается истина, что оно обнаруживает перед сознанием то, что объекты суть поистине. Питая такую веру, мышление приступает прямо к предметам, воспроизводит содержание ощущений и созерцаний, делая его содержанием мысли, и удовлетворяется этим содержанием, видя в нем истину. Все начальные ступени философии, все науки и даже повседневная деятельность и движение сознания живут в этой вере.
§ 27.
Благодаря тому, что это мышление не обладает сознанием существующей в нем противоположности, оно может быть по своему содержанию как подлинным спекулятивным философствованием, так и учением, не выходящим за пределы конечных определений мысли, т. е. за пределы еще не разрешенной противоположности. Здесь, во введении, нас может интересовать лишь рассмотрение этого отношения мышления со стороны его ограниченности, и потому мы должны рассмотреть сначала философствование последнего рода. Таким философским учением в его наиболее определенной и ближайшей к нам, по времени, форме была прежняя метафизика, — та метафизика, которая существовала у нас до кантовской философии. Эта метафизика представляет собою, однако, нечто минувшее лишь с точки зрения истории философии, сама же по себе она, вообще говоря, всегда и повсюду существует, ибо она является чисто рассудочным воззрением на предметы, постигаемые только разумом. Более подробное рассмотрение ее приемов и ее основного содержания представляет собою поэтому для нас насущный интерес.
§ 28.
Прежняя метафизика рассматривала определения мысли как основные определения вещей. Эта предпосылка, согласно которой, мысля существующее, мы познаем его в себе, ставит ее выше позднейшей критической философии. Но 1) эти определения брались ею в их абстрактности, брались ею как сами по себе значимые и способные быть предикатами истинного. Эта метафизика полагала вообще, что можно достигнуть познания абсолютного путем приписывания ему предикатов, и не исследовала определений рассудка ни со стороны характерного для них содержания и ценности, ни со стороны их формы, заключающейся в том, что абсолютное определяется посредством приписывания предикатов.