Прибавление. Кант, правда, понимал разум как способность постижения безусловного, но если этот разум сводится лишь к абстрактному тожеству, то это означает вместе с тем отказ от его безусловности, и разум тогда, в самом деле, есть не что иное, как пустой рассудок. Разум безусловен лишь благодаря тому, что он определяется не чуждым ему содержанием извне, а определяется самим собою и, следовательно, находится в своем содержании у самого себя.
Но у Канта деятельность разума явно состоит лишь в систематизации доставляемого восприятием материала посредством применения категорий, т. е. во внешнем его упорядочивании, и принципом разума является при этом только непротиворечивость.
§ 53.
b) Практический разум Кант понимает как волю, определяющую самое себя всеобщим образом, т. е. как мыслящую волю.
Практический разум дает императивные, объективные законы свободы, т. е. такие законы, которые указывают, что должно делать.
Оправдание того, что мышление здесь принимается как объективно определяющая деятельность (т. е. на самом деле, как разум), Кант видит в том, что практическая свобода может быть доказана опытом, т. е. может быть обнаружена в явлении самосознания. Этому опыту в сознании противостоят все те возражения, которые выдвигает против него детерминизм, черпая их также из опыта; самым главным из них является скептическая (и также юмовская) индукция от бесконечного разнообразия того, что люди признают правом и долгом, т. е. того, что якобы представляет собою объективные законы свободы.
§ 54.
Для определения того, что именно практическое мышление делает для себя законом, требуется критерий самоопределения этого мышления внутри самого себя, и таким критерием, согласно Канту, вновь не может быть ничего другого, кроме того же абстрактного тожества рассудка, кроме требования, чтобы в этом определении не имело места противоречие. Практический разум, следовательно, не выходит за пределы формализма, который составляет последний вывод теоретического разума.
Но практический разум полагает всеобщие определения, добро, не только внутри себя, но становится практическим разумом в собственном смысле лишь тогда, когда он предъявляет требование, чтобы добро осуществлялось в мире, обладало внешней объективностью, т. е. чтобы мысль была не только субъективной, но также и объективной. Об этом постулате практического разума я скажу далее.
Прибавление. То, в чем Кант отказал теоретическому разуму — свободное самоопределение, — он определенно присвоил практическому разуму. Преимущественно эта сторона кантовской философии— и вполне заслуженно — приобрела ей много сторонников.