— Такой разговор с твоей стороны, Гавриил, есть не что иное, как отрыжка проклятого прошлого… Какой может быть контакт между паразитом и обманщиком шаманом и ходом зверя по побережью? Зверь ходит от морских течений и прочей климатической метеорологии. Ежели к тебе зверь не идет, стало быть, ты место не то выбрал. Я ж тебе говорил, не надо так близко лезть к Андрею. Обошел бы бухту и бил зверя с подветренной стороны!.. Я давеча на той стороне тридцать шесть лунок на льду насчитал… Странные у тебя, Гавриил, понятия, а еще активистом считаешься! Интересно, за чем на сегодняшний день смотрит ваш комсорг?! Как видно, плохо он ведет работу среди масс.
Гавриил молча и недоуменно смотрел на Мурашева.
— Дай, пожалуйста, «мина» бутылку, — виновато произнес он. — Завтра пойду — медведя три штуки убью…
— «Мина» не дам, — сердито ответил Мурашев. — Сахар дам, чай дам, крупчатку дам, табак дам. — Помолчав, он добавил: — Граммов сто и «мина» дам, на дорогу, а больше не дам.
Он вытащил блокнот и написал Гавриилу квитанцию в кооператив комбината на выдачу припасов и ста граммов спирта, Гавриил весело осклабился, спрятал квитанцию поглубже в ватную кацавейку и ушел. А Мурашев продолжал свой обход по рыбалкам стойбища. В этом побережном тунгусском стойбище он жил уже больше года. Уже больше года назад, как Мурашева вызвали с обувной фабрики в Центральный комитет партии и сказали:
— Ну вот, Мурашев, назначаем тебя на работу. Поедешь на Колыму, в Дальстрой. Там нужны крепкие рабочие ребята, хорошие партийцы.
Мурашев удивленно посмотрел на говорившего:
— Да я и не знаю, где она, эта самая Колыма!.. Признаться, не слыхал отроду. К тому же и специальность у меня городская. Я ж обувник-обтяжечник, на сапожной фабрике работаю. Откуда там сапожные фабрики на Колыме?..
Говоривший строго, но с симпатией посмотрел на Мурашева.
— Специальность у тебя, товарищ Мурашев, и другая есть, — сказал он. — Ты — большевик. Стало быть, эта твоя специальность везде пригодится, особенно в таком крае, как Колыма.