За это стоит бороться!
ГОРОД МАГАДАН
Слово «Магадан» (по-орочски «монгодан») обозначает «морские наносы». Скала, на которой выстроен Нью-Йорк — Манхатан, — на индейском языке обозначает «морские камни». Совпадение звучания и значения этих слов не случайно. Оно свидетельствует о родстве туземцев охотского побережья — коряков, чукчей и эвенов — с индейцами Аляски и Северной Америки. Также созвучны с индейскими и названия колымских рек: реки севера Колымы — Омолон, Коркодон, Оймекон, река Аляски — Юкон.
Монгоданом туземцы побережья называли группу причудливых зубчатых скал, сурово высящихся над обоими берегами красивой и удобной бухты Нагаево, расположенной невдалеке от острова Завьялова и полуострова Кони на Охотском море. В английских, русских и японских лоциях бухта Нагаево значится давно, и весь путь к ней хорошо изучен. Но заходили сюда лишь отдельные японские краболовы и занесенные с Камчатки суда, которым необходимо было возобновить запасы пресной воды из превосходных прозрачных ключей, бьющих на берегах бухты.
В тридцати километрах севернее Нагаево расположен старинный торговый пункт — Ола, изобилующий рыбой и пушниной. Сюда добрые сто лет собирались на ярмарки кочующие народности севера охотского побережья. В восьмидесяти километрах к югу от Нагаево находится старинный казачий острог — Тауйск. В свое время пришлые казаки, а за ними купцы и охотские торговцы истребили здесь многочисленный и богатый тауйский платежный род орочей. Расстояние же между этими двумя условно населенными пунктами занимала тысячелетия пустовавшая громадная территория, покрытая таежным кустарником, тундрой и болотами. Даже тунгусы-оленеводы и охотники избегали эти места, так как оленьих пастбищ здесь почти не было, а рыбалки и лежбища морского зверя были малодоступны.
В береговых скалах бухты Нагаево обитали крупные бурые, с серебряной сединой, колымские медведи. Медведей было так много, что даже сейчас, когда бухта Нагаево стала уже одним из самых оживленных портов на Охотском море и берега ее непрерывно оглашаются ревом пароходных гудков, взрывами аммонала и грохотом аэропланных моторов, — даже сейчас медведи все еще продолжают жить в сопках тянущегося к Оле хребта «Каменный венец». Летом, когда магаданцы отправляются на экскурсии, им изредка случается встречать былых четвероногих хозяев Монгодана, не выказывающих никакого страха перед людьми, но и редко нападающих на них.
Второго июня 1936 года сотрудник магаданской газеты «Советская Колыма» сообщил, между прочим, редакции интересную новость:
«На постройке нового четырехэтажного каменного дома при рытье фундамента обнаружен, очевидно, труп мамонта. Пока отрывают хобот».
Находки костей мамонта на Колыме — нередкость; их нетрудно, пожалуй, найти и в центре самой колымской столицы. Но редакция газеты для проверки все же отправила на место находки специальную делегацию, включив в нее научного работника Магаданского музея. Сообщение о мамонте оказалось несколько преувеличенным. На глубине полутора метров найдены были два отрезанных ласта, принадлежавших не мамонту, а крупной акибе. На ластах видно было свежее, прекрасно сохранившееся мясо. Научный работник музея, обследовав место находки, сообщил редакции:
«Ласты эти сами по себе представляют отложенные кем-то пищевые запасы. Ласты еще молодые, им не более пятидесяти лет, мясо на них свежее, его можно хоть сейчас зажарить и есть. Мясо в таком состоянии потому, что в земле, скованной вечной мерзлотой, оно может храниться столетиями, не портясь. Ласты отрезаны были ножом, рядом с ними разбросаны кости. Повидимому, лет пятьдесят назад здесь было временное стойбище тунгусов, вероятно, охотников на медведей и морского зверя».