— Что случилось?
— Да тут вот дорога на Бараборку ближе. По реке в обход вдвое дольше. А он прет в наледь.
— Да где тут дорога? — удивляюсь я, тщетно стараясь найти следы хоть какой-либо колеи в непроходимой щетке леса, выстроившейся по берегу реки.
— Вот тут, видите, дерево срубленное. Значит, тут вертать надо. Вы не беспокойтесь, я ведь не впервые, вот в этом самом лесу я как-то заблудился и два дня в снегу ночевал.
Мы въехали в тайгу и пошли напролом, изворачиваясь среди редких лиственниц и покрытых мелким слаником залысин. Темнело все сильнее. Лошаденка натыкалась на пни и стволы и несколько раз вывернула нас в глубокие сугробы снега. Кругом клубился сумрак и без конца расстилалась мелкая низкорослая тайга. Казалось, что мы все время кружимся на одном месте.
И потому, когда неожиданно откуда-то вынырнули огоньки вдали, оба мы порядком обрадовались.
— Бараборка! — весело закричал Столяров.
В лесу стояли юрты, деревянные рубленые избы, оленьи нарты, большое здание школы-интерната.
Учитель Варрен вышел на крыльцо, радушно встречая нас.
В комнате учителя, похожей на блокгауз, вырубленный из больших лиственничных бревен, было тепло и светло. Маленькая «буржуйка», установленная на ящике с песком, потрескивала, сверкая вишневыми боками. На ней стоял большой жестяной чайник.