Немногих недель было достаточно для ганзейцев, чтобы одержать такую полную победу, которая превосходила все самые смелые их надежды, так как они оказались теперь полными хозяевами Норезунда и важнейших пунктов на полуострове Шонен, то есть таких владений, которые были всего важнее для их промыслов и торговли на севере.
Все известия об этих блестящих успехах любечане принимали радостно, но избегали всякого торжества и всякой похвальбы. Проученные тяжелыми ударами судьбы, они научились быть скромными и были особенно довольны тем, что, несмотря на войну, торговля их не только не ослабевала, но вследствие известий о победах все более и более расширялась и возрастала.
Этот благоприятный оборот дел отозвался и на почтенном, старинном торговом доме "Госвин Стеен и сын", который не только не оказался несостоятельным (как говорили о нем какие-то неблагонамеренные люди), но продолжал процветать и пользоваться прежним почетом.
Распространитель ложной вести о банкротстве этой почтенной фирмы приобрел себе непримиримых врагов в тех именно людях, которые слишком поспешили ему поверить. Беера все стали считать лжецом, и был даже такой слух, что бюргермейстер Варендорп по возвращении из похода думает поднять в совете вопрос об отстранении Беера от его служебных обязанностей.
Но слухи о банкротстве фирмы, однако ж, нимало не повредили Госвину Стеену. Владельцы богатейших торговых домов, в былое время относившиеся к нему весьма холодно, теперь изо всех сил, наперебой старались выказать ему свое почтение. Его чуть было не забытое имя разом приобрело очень большое значение, и как совет, так и все бюргерство обратились к нему с неотступными просьбами, чтобы он в отсутствие Варендорпа принял на себя председательство на общих заседаниях совета.
Теперь, когда Госвин Стеен выходил из своего дома, то он часто искоса поглядывал на полустертую надпись у входной двери, гласившую: "Жив еще старый Бог!" И он, читая ее, уже не усмехался желчно и злобно, напротив, его губы тихо и спокойно шептали это древнее изречение, как бы стараясь закрепить его в памяти.
И действительно, он имел полное основание за многое и многое благодарить Бога, и мрачное настроение его, видимо, стало несколько смягчаться и рассеиваться, к великой радости его жены и дочери. Его взор опять несколько просветлел, изредка на его устах стала даже появляться улыбка. Но и взор, и улыбка его выражали ту же неопределенную тоску. Фрау Мехтильда отлично понимала, что его сердце еще не вполне исцелилось, что в нем еще есть незажившая, наболевшая рана.
И вот опять как-то раз солнце весело светило в конторе Госвина Стеена, но на этот раз оно не стесняло его, не докучало ему, он охотно видел около себя лучи света, после того как он так долго бродил среди неприветной ночи своего глубокого душевного недуга.
И вот вошел в контору старик Даниэль, чтобы возвестить о приходе человека, имя которого вдруг заставило старого купца нахмуриться.
Молча дал он знак слуге, чтобы тот попросил к нему гостя, и вскоре после того Тидеман фон Лимберг вошел в контору.