- Хорошо, так и поступайте, - отвечал мейстер Детмар, которому слова секретаря не внушали особого доверия. На том он и распрощался с будущим зятем.
XXXIII. В западне
Но мудрено было сказать - удастся ли этим путем мейстеру Детмару отделаться от неприятного ему претендента? Секретарь действительно взял краткосрочный отпуск, ссылаясь на то, что ему нужно было побывать в Фальстербо. Госвин Стеен разрешил ему отпуск, но при этом не упустил случая поставить ему на вид его клеветнические проделки по отношению к Яну и Ганнеке. Беер старался всеми способами себя извинить и оправдать, но при этом путался в таких противоречиях, что Стеен пришел к несомненному убеждению: "Этот плут должен был знать о существовании документа в книге!" Однако же он скрыл это подозрение в душе своей, и Беер, воображая себе, что старый купец поверил его оправданиям, направился к гавани.
Там кипела такая деятельность, такое оживление, каких и прежде не видано было. Сверх множества купеческих судов, которые беспрестанно приходили и уходили, туда прибывали почти ежедневно различные суда, захваченные ганзейцами у неприятеля. Они прибывали не только с богатой добычей, но и с множеством пленных. Сверх всего этого, готовилось к отплытию множество рыболовных судов, спешивших к шоненским берегам на лов сельдей, так как сношения с Шоненом были снова восстановлены и новый шведский король Альбрехт щедрой рукой подтвердил и даже расширил для своих союзников-ганзейцев все их привилегии, которые были так недобросовестно нарушены хищническими захватами аттердага. Могущество Дании было не только там, но и всюду поколеблено, и оставалось только вопросом времени, когда удастся ганзейцам пожать плоды своих побед, заключив прочный и выгодный для них мир.
Большие и малые суда почти ежечасно отбывали на Шонен; на одном из этих судов отправился туда секретарь Беер, а на другом отплыли наши приятели - Ганнеке и Ян. Оба отправлялись на Шонен, вновь принятые на службу фирмой "Госвин Стеен и сын", щедро награжденные хозяином и поставленные в очень выгодное положение на время шоненской сельдяной ярмарки, которая в нынешнем году, впервые после значительного перерыва, должна была открыться в обычное время и обещала быть необычайно оживленной. При этом Ганнеке и Яну дано было хозяином и тайное поручение - зорко наблюдать за секретарем и неотступно следить за каждым его шагом.
При помощи шурина Шрёдера, который опять занял на Шонене свое прежнее положение, они, все трое, принялись за самое точное выполнение данного им тайного поручения. Днем следил за Беером береговой сторож, а ночью - отец и сын Ганнеке, между тем как почтенный секретарь даже и не подозревал о назначении за ним такого бдительного дозора.
Чудесный июльский вечер, удивительно теплый и тихий, опустился над Шоненом. По ту сторону замка Фальстербо простирался обширный лес, манивший в прохладу своей темной зелени, которая очень красиво перемежалась большими серыми валунами, поросшими вековым мхом. Под тенью этого леса, в стороне от шума и движения, оживлявшего Шонен во время ярмарки, приютился какой-то одинокий и невзрачный домик. Туда, под покровом вечерней мглы, и направился секретарь Беер. Около изгороди, окружавшей дом, его уже ожидала какая-то женская фигура, и, когда он тихонько шепнул ей на ухо свое имя, она сказала:
- Отец приехал. Ступайте в горницу.
Беер последовал ее указаниям. Несколько мгновений спустя он был уже в горнице и беседовал с Нильсом.
- Вы уж лучше и не оглядывайте моего здешнего помещения, - сказал шпион Бееру, который с некоторым любопытством оглядывал голые стены комнаты. - Здесь всюду такая бедность, что мне, право, даже совестно вас так принимать. Но мне только и осталось, что скрыться сюда, потому что ваши земляки всюду гнались за мной по пятам. Они заставили меня бежать и с Зеландии, и я только каким-то чудом спасся от плена.