- Что будешь делать! Такой уж упрямицей уродилась, - проворчал Нильс, чокаясь своей глиняной кружкой с кружкой соседа. Потом, отхлебнув пива, он поморщился и сказал:
- Ну, уж и пиво! Одна только слава!.. Такое жидкое, что его хоть бочку вытяни - не захмелеешь!
- В этом никто другой не виноват, как лорд-мэр и его ольдермены! - воскликнул один из ломовиков. - Это им, видите ли, неугодно, чтобы нам варили пиво получше да покрепче этого!
- Боятся нас споить! - смеясь, заметил старый моряк. - А ведь и при этом дрянном пиве пьянство ничуть не меньше: ночная стража не успевает подбирать всех пьяниц, которые валяются по улицам и под воротами домов!
- По-моему, - сказал Бен, - для праздника следовало бы потешить душу, пойти в винный погребок да винца хорошенького испить!..
- Черт бы их побрал - все эти погребки! - раздалось несколько голосов разом. - Эти погребки - тоже новинка, которой мы немецкой Ганзе обязаны. Кабы не она ввезла к нам вино, так нам не посмели бы давать такого пива!
- Что верно, то верно! - заметил старый моряк. - Им-то - барыш, а нам - все убыток.
И все разразились бранью в адрес нижненемецких купцов, возбуждавших в Лондоне всеобщую зависть и нерасположение к себе своим процветанием и богатством.
- Вашему сотоварищу, кажется, не очень по вкусу пришлась наша брань против немцев! - сказал старый моряк, указывая на спутника Нильса, который опустил голову на руки, грустно наморщил лоб и тяжело вздохнул.
- Ошибаетесь, почтенный друг, - перебил моряка золотых дел мастер. - Уж если кто имеет право поносить ганзейцев, так уж, конечно, мой сотоварищ, потому что эти немецкие вороны отняли у него все, и он теперь нищий!