И действительно, глава города Лондона стоял у входа на "Стальной двор" среди своей многочисленной свиты. Гневно обратился он к толпе, в рядах которой сразу заметил много учеников и подмастерьев из ремесленного класса. Этих мальчишек прежде всего спросил лорд-мэр: не пожелают ли они отправиться в Ньюгейт, посидеть за решеткой?
Слугам своим он приказал поймать нескольких из числа этих мальчишек; затем громко обратился к остальным:
- Этих я выхватываю из вашей толпы, но и всем остальным заявляю, что ни с кого не будет взыскано, если вы теперь же и немедленно разойдетесь по домам. Иначе мы через захваченных нами узнаем имена главных зачинщиков смуты и применим к ним высшую меру наказания. Постыдно уже и то, что здесь, в толпе, я вижу такое множество людей зрелых и взрослых, которые настолько безнравственны, что завлекают с собою в смуту и несовершеннолетних ребят.
Все мастеровые разом отхлынули в сторону, между тем как захваченные лорд-мэром ученики и подмастерья подняли громкий рев.
В народе послышался ропот, но лорд-мэр, нимало не смущаясь, спросил:
- Из-за чего вы бунтуете? Или вы с жиру беситесь? Может быть, вам еще налогов мало? - Ропот усилился. - Или вы все такие трусы, что передо мной и ответа держать не смеете?
Тогда выступили из толпы Бен и тот старый моряк, с которыми мы уже утром познакомились в пивной.
- Не в обиду будь вашей милости, - заговорил старый моряк, перебирая в руках свою шапку, - если мы в такой поздний час собрались и пришли сюда, то, право, только ради того, чтобы добиться справедливости...
Багрово-красный цвет лица говорившего и маслянистый блеск его глаз слишком ясно указывали на то, что он сегодня хватил хмельного через край. То же самое можно было сказать и о Бене, и о прочих крикунах.
- Лучше бы вы пошли домой да проспались бы хорошенько, чтобы хмель-то свой повыветрить, - сказал лорд-мэр. - А вы вместо того еще и другим спать не даете и нарушаете ночной покой города! Разве вы не знаете, чему вы подлежите по закону за подобный проступок?