Итак, мужайтесь: ты будешь делать, что полагается мужчине, — и достигнешь почета, а твоя сестра будет подругой ее игр и бесед. Но как же вас звать?
Услыхав, что Теагеном и Хариклеей, Кибела промолвила:
— Подождите меня здесь, — и поспешила к Арсаке, ранее приказав привратнице, тоже старухе, чтобы та ни в коем случае не позволяла войти к ним кому бы то ни было, и не разрешала выйти куда-либо и молодой чете.
Привратница спросила:
— Даже если придет твой сын Ахэмен? Лишь только ты ушла в храм, он тоже вышел, чтобы пойти помазать глаза. Ты знаешь, он еще немного страдает ими.
— Да, даже его не впускай, — отвечала Кибела. — Запри дверь, храни ключи при себе и говори, будто они у меня.
Распоряжение Кибелы было выполнено.
Чуть только она ушла, уединение внушило Теагену и Хариклее плач и воспоминание о случившемся. Они принялись горевать, причем почти что одни и те же слова и мысли были у них.
Она непрерывно стонала: «О Теаген!», а он: «О Хариклея!» Он говорил: «Что за судьба опять постигла нас!» Она же: «С чем-то придется нам встретиться?»
При каждом слове они целовались, плакали и опять целовались. Наконец, вспомнив о Каласириде, они обратили свой плач в скорбь по нем. Более горевала Хариклея, так как в течение более долгого времени она видела, от него, заботы и уход.