— Где же он может быть сейчас? — спросил Кнемон, услыхав знакомое имя Навсикла.
— Он отправился на охоту, — сказал старик. На новый вопрос: «На какую охоту?» — старик отвечал:
— За самыми опасными зверями. Они, правда, называются людьми и волопасами, но ведут разбойничью жизнь, и их очень трудно изловить, так как логовищами и норами служат им болотные топи.
— В чем же он их винит?
— В похищении афинянки, его возлюбленной, которую он называл Тисбой.
— Увы! — воскликнул Кнемон и сразу замолк, как бы спохватившись.
— Что с тобой? — спросил старик.
Чтобы направить его в другую сторону, Кнемон говорит:
— Я дивлюсь, как Навсикл решился на них напасть и на какую силу полагается.
— От имени великого царя, чужестранец, управляет Египтом сатрап[53] Ороондат, а по его распоряжению начальник гарнизона Митран получил в управление эту деревню. Его-то Навсикл за большие деньги и ведет с многочисленной конницей и пехотой. Навсикл раздражен похищением аттической девушки не только потому, что любил ее и она была отличной музыкантшей, но и потому, что намеревался отвести ее к эфиопскому царю, чтобы она на эллинский лад разделяла игры и общество его супруги. Лишившись ожидаемых за нее громадных денег, Навсикл придумывает и пускает в ход всякие средства. Я и сам внушал ему отвагу, нужную для этого предприятия, так как думал, что, быть может, он спасет моих детей.