– Ага, – сказал Райадер, и в его голосе тоже можно было услышать потрясение. – Она останется. Она больше никогда не улетит. Заблудившаяся Принцесса нашла свой дом. Теперь ее дом здесь, и она остается по своей воле.
Чары, которыми птица овеяла девушку, развеялись, и Фрида внезапно почувствовала испуг, причиной которого было то, что она увидела в глазах Райадера, когда он посмотрел на нее, – тоска, одиночество и нечто глубокое, кипящее, невысказанное, что таилось в них и за ними.
Его последние слова повторялись у нее в голове, как будто он произносил их снова и снова: «Теперь ее дом здесь, и она остается по своей воле». Ее тонкое чутье позволило ей почувствовать то, о чем он не мог сказать из-за того, кем он себя ощущал, – уродливым и нелепым чужаком. И если его голос мог успокоить ее, то его молчание и сила невысказанных слов усиливали ее страх. И пробуждающаяся в ней женщина заставила ее бежать от того, чего она пока не могла осознать.
– Мне… мне нужно идти, – сказала Фрида. – До свиданья. Я очень рада, что Принцесса осталась. Теперь вы будете не так одиноки.
Она повернулась и быстро пошла прочь, и его с грустью произнесенные слова «До свиданья, Фрид» донеслись до нее лишь в виде едва разборчивого звука сквозь шелест болотной травы. Она отошла уже довольно далеко, прежде чем осмелилась обернуться. Он все еще стоял на волноломе, выделяясь темным пятном на фоне неба.
Ее страх прошел. Вместо него появилось что-то другое, какое-то странное чувство утраты, заставившее ее на мгновенье остановиться – таким острым оно было. Затем она пошла дальше, уже медленнее, удаляясь от маяка, похожего на указывающий в небо палец, и человека, стоящего под ним.
Прошло чуть более трех недель, когда Фрида вернулась к маяку. Был конец мая и конец дня, стояли долгие, окрашенные золотым цветом сумерки, пропускавшие серебряный свет луны, уже повисшей в восточной части неба.
Направляясь к маяку, она говорила себе, что ей нужно узнать, действительно ли снежный гусь остался, как утверждал Райадер. Может быть, он все-таки улетел. Но ее твердый шаг, когда она шла по волнолому, был полон нетерпения, и иногда она вдруг обнаруживала, что торопится.
Фрида увидела желтый свет фонаря Райадера у его маленькой пристани, где она нашла и его самого. Его парусная лодка плавно качалась на волнах прилива, а он загружал в нее припасы – воду, провизию, бутылки с бренди, рыболовные снасти и запасной парус. Когда он повернулся на звуки ее шагов, она увидела, что он бледен, но его темные глаза, обыкновенно такие добрые и спокойные, горят оживлением, и он тяжело дышит от работы.
Фриду внезапно охватила тревога. Снежный гусь был забыт.