* * *
Эта «идея» претерпела все метаморфозы согласно всем правилам капиталистического развития. Из галлюцинации больного мозга план Гофмана стал жизненным законом, категорическим императивом для империи, и определил собой целый период мировой истории. Пять человек, которые в начале германской послевоенной эпохи стояли как бы в глубокой тени—«перевоплощенный Наполеон», «enfant terrible» династии, американский динамитчик, друг международных нефтяных трестов и ливонский рыцарь XX столетия, — слились синтетически и амальгамировались в одном имени: Гитлер. Тень нависла над всей Германией.
На этом мы заканчиваем анализ истории и происхождения плана Гофмана. Этот анализ был необходим, так как, исследуя истоки этой идеи, он устанавливал будущее германского фашизма. Мы переходим теперь к конкретной оперативной форме этого плана — стратегической диспозиции, по которой предполагается достигнуть победы над СССР и завоевания его, и к критике этого плана.
Глава VII
Грядущее наступление на Ленинград и Киев
Генеральное наступление на СССР! Как реализовать этот план? Каким образом должен произойти разгром большевизма? Сейчас же перед глазами развертывается почти фантастический стратегический план. Наступление на территорию в 21 млн. км2, в два раза превышающую Европу по площади, с линией фронта в 3 200 км (сухопутная граница на западе), наступление на страну, простирающуюся от моря до моря и насчитывающую 175 млн. населения. Это не абиссинская или китайская авантюра. Никогда ни один современный полководец не стоял лицом к лицу с такой проблемой.
Можно говорить о проекте германского прорыва в Бельгии, за которым последует марш на Париж; или о прорыве фронта Антантой через Рейн в Западную Германию. Можно представить себе завоевание больших беззащитных колониальных территорий — безоружных провинций Манчжурии или библейских пустынь Абиссинии. Но как нанести сокрушительный удар — а этот удар должен быть сокрушительным — современной, превосходно оснащенной и превосходно организованной стране, превышающей Великобританию по площади в 93 раза, а Францию — в 39 раз, стране с потенциальной армией в 20 млн. солдат, стране располагающей, притом, самой мощной индустрией в нынешней Европе? Как найти путь к сердцу такой страны для армии, которая хочет войти в страну, но хочет оттуда и выбраться, — как нанести Советскому Союзу такой удар, чтобы разрушить его и разбить вдребезги?
Генеральный штаб германского фашизма, который не является, как мы видели, шлиффеновским генеральным штабом рациональной и нормальной стратегии, вынужден искать этот путь. Каковы бы ни были географические, стратегические, технические и социальные условия, но германский генеральный штаб должен найти этот путь любой ценой. В течение столетий взор германских генералов был прикован к 640 км северной границы Франции, чтобы совершить короткий (320 км) марш на Париж, который им удался только однажды (1871 г.); теперь гитлеровские генералы стоят лицом к лицу с 3 200 км границы Советского Союза; целью является Москва. Москва, центр Советского Союза, но выиграть решающее сражение японский и германский фашизм мог бы только на Урале, за 2 тыс. км от Москвы (расстояние от Мадрида до польской границы); причем Москва показала бы пример превосходного использования этой территории.
Дважды в истории было преодолено огромное пространство и взята столица; оба раза это происходило при отсутствии сопротивления со стороны России и не составляло, следовательно, стратегической проблемы.
Первый раз это произошло триста лет назад, в 1606 г., когда старая феодальная Россия, находившаяся на одном уровне развития с современной Абиссинией, была ввергнута в хаос первыми ударами закрепощенных крестьян (русская «смута» после авантюры Лже-Димитрия), и польская армия, призванная русскими расами — боярами, приветствуемая феодальной кастой, прошла беспрепятственно в Москву только для того, чтобы несколько лет спустя бесславно бежать оттуда вместе с польским принцем Владиславом, которого бояре посадили на трон.