После этого мы с Энди уходим.
В поезде Энди очень долго молчит. А потом обращается ко мне:
— Джефф, можно задать тебе один вопрос?
— Два, — говорю я. — Или сорок.
— Вся эта идея пришла тебе в голову еще до того, как мы тронулись в путь с Меркисоном?
— Еще бы! А как же иначе? Ведь и у тебя было на уме то же самое?
Энди опять умолкает и полчаса не произносит ни слова. Видно, на него порою находит затмение, когда он не вполне понимает мою систему гуманности и нравственной гигиены.
— Джефф, — говорит он, — я очень хотел бы, чтобы ты как-нибудь на досуге начертил для меня диаграмму твоей пресловутой совести. А внизу под чертежом — примечания. В иных случаях это было бы мне очень полезно — для справки.
Простаки с Бродвея
Перевод М. Беккер