— Злых духов от денег нипочем не отгонишь, — говорю я.
— Они говорить, — продолжает Мак-Клинток, — Акула их дурачить. Они много-много ругаться.
— Ладно, ладно, — говорю. — Пусть гонят золотой песок или монету, и я отдам им весь товар. Песок взвешивается на ваших глазах и принимается по шестнадцати долларов за унцию, больше здесь, на хватимальском берегу, никто им не даст.
В этом месте индейцы вдруг кидаются врассыпную, а я не могу понять, какая муха их укусила. Мы с Маком пакуем ручные зеркала и ожерелья, что они покидали, и отводим мулов в тот корраль, который нам отвели под гараж.
Сначала в наш корраль доносится шум и гам, потом через площадь на всех парах мчится Патрик Шейн, одежда на нем изорвана в клочья, а лицо так исцарапано, будто очень живучая кошка дралась с ним за свою жизнь.
— Они грабят сокровищницу, У. Д.! — вопит он. — Они хотят убить меня и тебя в придачу. Живо приведи мулов в боевую готовность. Надо сматываться, нельзя терять ни минуты.
— Выходит, они раскусили, — говорю я, — что такое закон спроса и предложения.
— Это все женский пол виноват, — говорит король. — А ведь как они мной восторгались, бывало.
— Тогда они еще не знали зеркал, — говорю я.
— Они схватились за топоры, — говорит Шейн. — Поторапливайся.