Паруччи исполнил это требование; четыре судна поставили паруса и поплыли по направлению к югу.
-- Желал бы я сегодня утром видеть выражение лица у адмирала генуэзской эскадры,-- начал Маттео,-- когда он вдруг узнал, что у него за ночь исчезли целых четыре корабля. Удивляюсь, право, отчего он не распорядился, по крайней мере, послать свои галеры в погоню за нами?
-- Может быть, он и сделал это,-- возразил Франциск,-- но к утру мы уже успели уйти от него на сто миль, и погоня за нами задержала бы его здесь слишком долгое время.
На обратном пути в Венецию они не встретили больше ни одного вражеского судна. Франциск удержал за собой главное начальствование над маленькой эскадрой, так как капитаны судов и другие высших чинов офицеры остались в плену на другой галере.
Четыре отбитых у генуэзцев судна беспрепятственно вошли с развевавшимися на их мачтах венецианскими флагами в канал Лидо.
Как только они стали на якоре, сейчас же распространилась весть о прибытии четырех галер Пизани, благополучно отбитых у генуэзцев, и жители Венеции пришли в неописуемый восторг.
Множество маленьких лодок окружили прибывших, и торжествующие крики собравшихся приветствовали благополучное возвращение кораблей. На палубах уже теснился народ, разыскивая среди прибывших своих родных и друзей. Свой восторг при встрече с близкими и свою печаль о погибших они выражали с горячностью, присущей только жителям юга.
Одним из первых, поспешивших навстречу прибывшим, был, конечно, Полани; он знал, что среди вошедших в гавань судов находился также "Плутон".
-- Каким чудом вы-то возвратились сюда, Франциск? -- спросил он, радушно приветствуя молодого человека.
-- Чуда тут, положим, никакого нет, синьор Полани. Генуэзцы вообразили, что пятьдесят человек могут устеречь сто пятьдесят венецианцев, ну а мы их проучили -- вот и все!