Внутренность хижины ничем не отличалась от обыкновенных рыбачьих хижин. Посредине стоял большой стол, а у стен было несколько скамеек. По углам были расставлены весла и около них лежали в куче рыбачьи сети.
Вдруг Франциск вскричал:
-- Смотрите, здесь дверь!
-- Вижу, но эта дверь никуда не ведет,-- отвечал Полани,-- это ведь наружная стена, и она засыпана песком чуть ли не до крыши.
-- Это так, а все-таки там, может быть, найдется какой-нибудь подвал; надо разузнать хорошенько.
Он сильно толкнул дверь, но она нисколько не подалась, тогда он позвал двух матросов с топорами.
-- Ломайте эту дверь,-- сказал он.
После нескольких сильных ударов топора дверь наконец слетела с петель, и тогда Полани со шпагой в руке, а за ним и Франциск ворвались через нее.
Оба невольно вскрикнули от неожиданности. Они очутились в помещении, пристроенном с задней стороны хижины. Комната была богато убрана, стены ее покрывали восточные материи. С потолка спускалась зажженная лампа. В углу комнаты стояли в нерешительности, держа наготове обнаженные шпаги, двое мужчин; они, очевидно, пытались заслонить собою двух женщин, которые, как только дверь распахнулась, бросились вперед.
-- Мария! Джулия! -- вскричал Полани и заключил в объятия своих дочерей.